Как подружиться с демонами

Не люблю, когда все чересчур просто. Что дешево досталось, недорого и стоит.

Лично я терпеть не могу Джейн Остин. В каждой строчке мне чудятся визгливые интонации уязвленного поросенка. Вот Эмили Бронте я бы затащил к себе домой и расцеловал в губы. Но только не Остин, это уж дудки.

Я спрашиваю тебя, чем они занимаются, эти бесы, а ты мне отвечаешь, что обычно они просто ждут.
Я, естественно, спрашиваю: чего ждут? И ты говоришь, что точно не знаешь, но похоже, что они ждут какой-нибудь возможности. Говоришь, что главное — не впускать их в свою жизнь, хотя есть среди них и добрые демоны, которых впускать надо; они-то и называются ангелами, хотя по сути это одно и то же.

Ненавижу ли я своего мальчишку? Нет, конечно. Просто хочу вычесать из его головы гнид фанаберии, а заодно оставить память о том, что в самые важные годы его жизни я терпеливо и настойчиво учил его не быть скотиной.

Насчитывается тысяча пятьсот шестьдесят семь бесов. Ни больше ни меньше. Да, я в курсе притязаний Фрейзера, описавшего в своей монографии еще четырех. Хотя ясно как день, что он путает бесов с психологическими состояниями. Я имею в виду, что навязчивая склонность крыть матом прохожих на улице, вернее всего, вызвана нервным расстройством, а не присутствием нечисти.

- Рад, что открылось что?

• Узнаешь, когда проспишься.
• Не гони, давай рассказывай.
• Как только проспишься.
• Колись давай, а то я тебе второй нос сломаю.

Я не стал спрашивать, зачем ей это нужно. В этом мире полно людей, которые только и мечтают избавится от бесов, но всегда будут и те, кто ищет их на свою голову.

Смех - это лекарство от горя.

Она доказывала, что любовь - это способ открыть в себе самое лучшее: что это лучшее у каждого свое и не похожее ни на кого другого.

Всю свою жизнь, снова и снова, я натыкаюсь на мужчин и женщин, которые глупее меня, зато далеко обогнали по части образования. Они щеголяют своими дипломами, словно клубным галстуком;

Для меня Темза всегда ассоциировалась с течением жизни, а никак не со смертью, но именно сейчас река выглядела своевольной и беспощадной, величественно безразличной к мелким существам вроде нас.

... недостаток интеллекта уравновешивался избытком энергии.

На ней было шелковое платье-чонгсам с высоким воротником, черное с красным шитьем. Поразительно красным: как губы восточной куртизанки, мелькнувшие за тонким балдахином паланкина, как перерезанное горло жертвы в сером тумане викторианского Лондона. Такая вот краснота. Она подошла ко мне; на ногах у нее были платиново-серые чулки и туфли на высокой шпильке. На плечах — казацкая шинель длиной до лодыжек, с золотыми пуговицами в два ряда.

Я мог бы рассказать вам современную историю Лондона по его закусочным и забегаловкам...

Меня всегда восхищают люди, способные принять решение в минуту вселенской паники.

Его глаза искрились льдом.

— Тот, чье лицо не лучится светом, никогда не станет звездой.

— Ну почему ты постоянно донимаешь меня цитатами из Уильяма Блейка?