Цитаты из книги Persuasion

Я бы простила ему его гордость, не задень он мою.

Если в браке одна сторона располагает средствами, другой они ни к чему. Неважно, кому они принадлежат, достаточно только, чтобы была обеспечена семья. Когда одно богатство тянется к другому, это кажется отвратительным.

- Нет ничего обманчивее скромности,- возразил Дарси.- Нередко это не более, чем равнодушие к чужим мнениям, а иногда и скрытое хвастовство.

Ни один день не казался ей проведенным с толком, если большую его часть она не проводила бок о бок с миссис Торп, поглощенная тем, что они называли беседой, в которой, впрочем, не хватало не только обмена мнениями, но часто даже общей темы, поскольку миссис Торп главным образом говорила о детях, а миссис Аллен — о туалетах.

Если бы все было устроено по-моему, я непременно должна была бы со временем разочароваться.

Что значат люди по сравнению с холмами и скалами?

Интересно, кто первый открыл, что иногда поэзия убивает любовь?

Хотелось бы мне считать это комплиментом. Но боюсь, что человек, которого так хорошо видно насквозь, кажется немного жалким.

Все, что порождено хитростью — отвратительно.

На одном обеде Шеридан заметил, что “не читал ничего остроумнее этой книги”.

Уступка без причины не делает чести ни тому, ни другому.

Хотела бы я знать, кто первый открыл, что нет ничего лучше поэзии, чтобы прогнать любовь.

Как часто лилия цветет уединенно, В пустынном воздухе теряя запах свой…

— Ее смерть, наверно, была огромной утратой? — Огромной, и даже растущей с годами

- Я только что согласилась танцевать с мистером Дарси?! – Не сомневаюсь что ты найдешь его весьма любезным! – Что меня совершенно не устраивает! Я ведь поклялась его вечно презирать!

Буря и бессонница ничего не значат, если они миновали.

Случается, что природа человеческая делается прекрасной от страданий.

Да, они оказались на одном диване, ибо миссис Мазгроув услужливо подвинулась, давая ему место; лишь миссис Мазгроув их разделяла. Преграда, надо признаться, довольно внушительная.

Она стала невольной причиной его ошибки, которой не прощала его гордость, но которую истинная гордость даже постыдилась бы признать.