I Don T Know How She Does It

К моему поколению материнство приходило поздно, иногда слишком поздно и всегда как гром среди ясного неба. Мы не подписывались на самопожертвование. Лишиться свободы после десяти-пятнадцати лет независимой взрослой жизни - все равно, что лишиться ноги или руки; любовь к ребенку сплеталась с тоненькой, но ощутимой ниточкой потери, и потому, возможно, мы до конца своих дней будем чувствовать себя инвалидами.

К несчастью, равенство полов, давным-давно нашедшее признание в либеральном западном обществе, - пустой звук в системе ценностей пятилетнего ребенка. Для Эмили нет Бога, кроме мамочки, и папочка - пророк её.

- Ну и что мы подарим папе? - обычно интересуется Рич на полпути в Йоркшир. Супружеское "мы" означает "ты", что в свою очередь означает - я.

Мужчина без жены - все равно что без матери, он скорее сирота, чем вдовец. Мужчина без жены теряет опору, он не способен ходить, пену с ушей стереть и то не способен. Мы нужны мужчинам больше, чем они нам, - не в этом ли тайна мироздания?

Готова щелкнуть кнопку "отправить", но жму "удалить". Есть предел исповедям, даже лучшей подруге. Даже себе самой.

О чем думали феминистки, начиная в семидесятые борьбу за равные права? О том, чтобы матери уравнялись с отцами в мизерном количестве времени, которое те проводят с детьми?

Женщины сегодня выполняют мужскую работу не хуже мужчин. И при этом продолжают таскать внутри себя горы информации. ... Если женщины не обеспечат безопасную посадку, мир взорвется, верно ведь?

Не ждите от младенцев продления кредита. Справедливостью маленькие тираны пренебрегают. Вы не получите от них лишний выходной за прошлые объятия, за проведенные с ними в темноте долгие часы. Можете сто раз прибежать на их зов, а на сто первый вас все равно ждет их немилосердный суд за дезертирство.

Что бы в семье ни творилось, появление малыша всегда вносит свежую струю.

Дискуссии, в которых она не сильна, мама всегда завершает беспроигрышно: так, чтобы парировать было нечем.

В жару и кошмары особые: лихорадочно-липкие, они тянут тебя на дно омута видений и грез, которые ты предпочла бы позабыть.

Книги по этикету странным образом умалчивают правила поведения за столом при виде крысы.

Это ложь во спасение, из желания уберечь друг друга от тревог. В детстве мама заслоняет тебя от жизни, потому что считает слишком маленькой, а когда она постареет, ее заслоняешь ты, потому что бережешь ее здоровье. Таков ход жизни: хочу знать, знаю, не хочу знать.

Мало кто слышал о всемирном законе плача грудничков: чем глубже унижение и отчаяние матери, тем выше уровень звука.

- Дети - доказательство нашего существования на земле, Момо. Они- то, что от нас здесь останется. Они замечательные, они невыносимые, но без них вообще ничего нет. Жизнь- загадка. Дети- ответ от нее. Если ответ есть, то только дети.

Не ждите от младенцев продления кредита. Справедливостью маленькие тираны пренебрегают. Вы не получите от них лишний выходной за прошлые объятья, за проведенные с ними в темноте долгие часы. Можете сто раз прибежать на их зов, а на сто первый вас все равно ждет их немилосердный суд за дезертирство.

Колыбельные сродни материнским заботам: ты что-то делаешь, часто в комнате, ведомая лишь инстинктом, хотя цель твоих действий поразительно ясна.

Забавно, не правда ли, что мы тратим значительно больше родителей на переделку и украшение своих домов, в которых бываем все реже, потому что пропадаем на работе, добывая средства на французские хромированные смесители и узорный дубовый паркет? Кажется, родной кров стал для нас сценой, где мы рассчитываем когда-нибудь блеснуть.

У Ричарда было счастливое детство, а счастливое детство - оптимальный, если не единственный способ стать счастливым взрослым, но никуда не годная подготовка к жизни. Нужда, одиночество, долгие ожидания автобуса под дождем - вот двигатели жизненного успеха.