Fools Die

Ушел же от нее Озано, по его словам, после того, как она начала говорить, что Скотт Фицджеральд украл все лучшие идеи у своей жены Зельды. Что она стала бы величайшей писательницей, если бы муж не ободрал ее как липку. Озано схватил ее за волосы и ткнул носом в "Великого Гэтсби": "Прочитай это, тупоумная сука. Прочитай десять предложений, а потом возьми книгу его жены. После этого приходи, и поговорим еще раз".
Она прочитала и первое, и второе, опять явилась к Озано и повторила все слово в слово. Он разбил ей нос, поставил по фонарю под каждым глазом и ушел навсегда.

«… Ты когда-нибудь пытался перечитывать классиков? Господи, таких пердунов, вроде Харди, Толстого, Голсуорси. Да они исписывали по сорок страниц, прежде чем кто-то шевелил пальцем. А знаешь почему? Читатель всё равно никуда не мог деться. Они держали его за яйца. Ни тебе телевидения, ни радио, ни кино.
… «Анна Каренина» - они называют этот роман шедевром. Да из этой книги дерьмо так и прёт. А её автор – образованный аристократ, презирающий женщин. Он нигде не показывает, что действительно чувствует, о чём думает тёлка. Зато даёт широкую панораму жизни того времени. А потом на трёх сотнях страниц расписывает методы управления российской фермой. А кому нужен этот говнюк Вронский и его душа? Не знаю, кто хуже, русские или англичане. Этот грёбаный Диккенс или Троллоп с пятью сотнями пустопорожних страниц. И писали они их, отрываясь от работы в огороде. Французы хоть предпочитали краткость. Правда, и в их ряды затесался Бальзак. Я утверждаю, утверждаю: сейчас его не будет читать никто!»

В юности, сокрушаемый чувством вины и ощущением собственной никчемности, осознавая свое бессилие что-либо изменить в этом мире, я наткнулся на роман Достоевского «Братья Карамазовы». Эта книга изменила мою жизнь. Придала мне сил. Заставила увидеть внутреннюю, такую ранимую красоту, присущую всем людям, независимо от их внешности. Я навсегда запомнил день, когда мне пришлось расстаться с этой книгой, вернуть ее в библиотеку приюта, запомнил ощущения, которые испытывал, шагая под осенним солнцем. На меня словно снизошла благодать.

Настоящий мошенник может одним и тем же приёмом провести тебя два, три, четыре, пять, шесть раз и всё равно остаться твоим другом. гронвельт знал, что в настоящем мошеннике должна тлеть искорка человеколюбия, жалости и сострадания. Настоящий мошенник должен искренне любить свою жертву. Настоящий мошенник должен всегда спешить на помощь и быть хорошим другом. никакого противоречия тут и быть не могло. Все эти доброжелатели жизненно важны для настоящего мошенника. Они убеждают его в полной благонадёжности. Только так он может избавить верного друга от сокровищ, которые нужны ему самому. Иногда речь идёт не о деньгах. Иногда мошенник перетягивает на себя власть, принадлежащую другому человеку. Разумеется, мошеннику необходимы хитрость и безжалостность, но он - ничто, его видно насквозь, он - спринтер, если только у него нет сердца.

Как-то раз, сидя на заднем крыльце своего пригородного дома, я вдруг понял, что по-настоящему счастлив, настолько, что, может быть, не испытаю такого чувства больше никогда в жизни. И это меня немного разозлило. Если я человек искусства, то почему, спрашивается, такие простые вещи могли сделать меня счастливым? Жена, которую я любил, дети, от которых я был в восторге, дом с участком в пригороде, построенный по дешёвому проекту? Одно было абсолютно ясно - я не Гоген. Может быть, я не писал, потому что был слишком счастлив.