Выглядела она как мечта любого мужчины, а вот говорила что-то кошмарное.

Может, наша свободная воля направлена не в ту сторону, может, дело в постыдной гордыне, но мы живем, убежденные, что находимся в центре событий. Редко нам удается забывать про себя, оторваться от собственных проблем и увидеть общую картину, осознать, что мир — это огромное тканое полотно, а каждый из нас — всего лишь ниточка этого полотна, однако каждая ниточка важна для того, чтобы полотно оставалось цельным.

Переднюю сторону контрамарки занимали слоны и тигры, окружавшие две печатные строчки: «НА ДВА ЛИЦА» черными буквами, и «БЕСПЛАТНО» — красными. А по самому низу тянулась еще строчка, которую я прочитал бессчетное число раз: «ГОТОВЬТЕСЬ УВИДЕТЬ НЕЧТО». В зависимости от настроения иногда я полагал, что этой надписью зрителей готовили к встрече с чем-то удивительным. Но случалось, что я воспринимал эту надпись иначе: «ГОТОВЬТЕСЬ ПЕРЕПУГАТЬСЯ ДО СМЕРТИ».

Синдактилия — не просто физический недостаток, с которым я родился, но характерная черта всех моих тридцати прожитых лет. Многое частенько сращивалось самым неожиданным образом. Мгновения, разделенные долгими годами, сливались воедино, словно пространсвенно-временной континуум складывала какая-то неведомая сила. Люди, которые не знали друг друга, вдруг обнаруживали, что объединены общей судьбой, совсем как два пальца, соединенные кожаной перемычкой.

Я еще не съел достаточное количество пирожных, чтобы променять этот мир на другой, в котором существование сахара теологами еще не доказано.

Она была красивее шоколадного суфле со взбитыми сливками, которое подают в вазочке от Лиможа на блюде от Лиможа на серебряном подносе при свечах.

Вообще-то у меня нет склонности романтизировать неодушевленные предметы, если их нельзя съесть.

— Тогда на дом упадет авиалайнер.
— Да, такое в наших местах случается раз в неделю, — вздохнул отец.
— Все всегда бывает впервые, — ответила Ровена.
— Если наш дом может стать первым, на который упадет авиалайнер, то с той же вероятностью в соседнем доме могут поселиться вампиры. Однако, будь уверена, с завтрашнего дня я не начну носить на шее чесночное ожерелье.
— Если не авиалайнер, то самолет «Федерал экспресс», набитый посылками.

Руки разозленного пекаря - страшное оружие.

Ровена, это мир. Это твоя жизнь. Готовься увидеть нечто.

Так что крушение Советского Союза удивило их куда меньше, чем смерть Виргильо Вивасементе.

— Но если ты решишь переквалифицироваться в убийцы, пожалуйста, не кроши всех подряд. Сначала переговори со мной. Я дам тебе список.

Счастье — это выбор, который может сделать каждый. Пирог есть всегда…

Если Бог — автор, а вселенная — самый большой роман, когда-либо написанный, я, возможно, чувствую себя главным героем истории, но, как каждый мужчина и каждая женщина на земле, я — персонаж второго плана в одной из миллиардов побочных сюжетных линий.
А вы знаете, что происходит с персонажами второго плана. Слишком часто их убивают в третьей главе или в десятой, а то и в тридцать пятой. Персонаж второго плана постоянно должен оглядываться и ждать, как бы с ним чего не случилось.

Большинство людей хотят повидать мир, а я — домосед. Думаю, что весь мир можно увидеть на одной квадратной миле, если знать, куда смотреть.

Боль в конце концов проходит, а пирог есть всегда.

хотя в идеале мы должны иметь двух мальчиков, двух девочек и одного гермафродита.
– Ты думаешь, что мы должны стремиться к идеалу?

Но если ты решишь переквалифицироваться в убийцы, пожалуйста, не кроши всех подряд. Сначала переговори со мной. Я дам тебе список.

Он же не обычный маньяк. Будь он обычным маньяком, я бы посадила его на колени и кормила леденцами.

Так легко увидеть ложь, когда знаешь правду.