И вот как-то в полдень вхожу во двор, смотрю, Самат по-настоящему пытается ходить. Асель поддерживает его, боится — упадет. Я остановился.
— Баке, а сын твой уже ходит, смотри! — радостно улыбнулась она.
Как она сказала? Сын твой! Я бросил лопату, присел на корточки и поманил к себе малыша:
— Тай-тай-тай, верблюжонок мой! Ну, иди ко мне, топай ножками по земле, смелей топай!
Самат раскинул руки.
— Ата! — ковыляет ножками, бежит.
Я подхватил его на лету, высоко вскинул над собой и крепко прижал к груди.
— Асель! — сказал я ей. — Давай устроим завтра праздник «разрезания пут» для детворы. Ты приготовь веревочку из белой и черной шерсти.
— Хорошо, Баке! — засмеялась она.
— Да, да, обязательно из белой и черной шерсти...