Rebuilding Coventry

Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, плотные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда
вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие.

Вообще-то я женщина не агрессивная. Если не считать единственного убийства, я в жизни не тронула ни одного человека.

Красивую женщину никто не принимает всерьез, кроме нее самой.

Очень странное чувство я испытывала, сидя на солнце, покуривая сигарету, попивая кофе и сознавая, что мне никуда не надо идти и ничего не надо делать. И муж не торопит меня допивать поскорее и приниматься за дела. И дети не канючат, не раскачивают стол и не проливают кока-колу. Думаю, что это странное чувство и было счастьем

– Мы положим вам сорок фунтов в неделю, питание бесплатное, а вы будете держать дом в порядке и время от времени готовить нам поесть… И что же скажете вы нам?
– Скажу «да».
– О, это суперэкстрапотрясон.
– Жена! – пророкотал Джерард. – Чтобы я этого слова больше никогда не слышал. Оно претенциозно, оно имеет обратный эффект, оно вообще неуместно.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Как вы узнали, что он выпил?
КЭРОЛ: Потому что он был пьяный.

Моя мать наслаждалась очередным визитом к врачу; она регулярно посещала великое множество поликлиник. «Все-таки я хоть куда-то хожу», — приговаривала она, убирая до следующего раза обратно в комод свое самое нарядное белье.

Спектакль для Греты был жизненно необходим, как кислород. Без драматических коллизий жизнь теряла всякий
смысл, и Грета бледнела и опадала, словно проколотый воздушный шар. Она была женщина крупная, ей нужны были крупные события.

У меня необычное имя: Ковентри. В день, когда я родилась, мой отец как раз был в Ковентри. Он привез грузовик песку к месту бомбежки. «Слава Богу, что его не послали в какой-нибудь Гигглзуик», — повторяла моя мать не меньше трех раз в неделю.