Дело Ходорковского

Нет, я не о люстрации, не о запрете на профессии, помилуй Бог. Но вот ведь есть же закон о реабилитации жертв политических репрессий. Откуда ж они взялись, эти жертвы? Мы отлично знаем, сколь многие из них — результаты заведомо неправосудных судебных приговоров. Но ведь это тяжкое преступление против правосудия по закону, действовавшему во время совершения преступления, между прочим. Отчего же не предстал перед судом ни один судья, ни один государственный обвинитель, ни один следователь? Да жалко было отказаться от своеобразных особенностей отечественного правосудия!

Как помните, обвинение Буданова в изнасиловании Кунгаевой было натегорически отвергнуто: характерные повреждения тела убитой взял на себя мл. сержант А. Егоров, якобы надругавшийся над трупом. Он был осуждён и тут же амнистирован. По поводу этой странной, мягко говоря, версии возникает масса недоуменных вопросов, но я не стану их ворошить, ограничусь одним, по-моему, главным вопросом вопросов. Об оценке доказательств судом. Вот картинка, ни одна её деталь не была в суде оспорена. КУНГ, такое помещение на колёсах, в котором живёт и работает командир полка. Полковник выставил караул, отодвинул его на значительное расстояние от КУНГа и распорядился никого к этому КУНГу не подпускать. А в КУНГе под громную музыку (включил проигрыватель, говорит, что-бы «развеяться») совершенно голый (нет, когда пришли был он в одних плавках) мужчина допрашивает (а вы что подумали? Ай-яй-яй!) совершенно голую (тут уж вовсе в чём мать родила) женщину. Труп Эльзы Нунгаевой лежал навзничь на топчане. Очевидец один, он же обвиняемый. Он объяснил, что пострадавшая набросилась на него; спасая свою жизнь и будучи в сильном душевном потрясении он её и задушил. А почему голые? Да вот в пылу борьбы изорвали и сорвали друг с друга одежду. Вы, читатель, верите в эту версию? Я нет. Суд поверил.

Однажды прокурор по надзору за местами лишения свободы. временами посещавший нашу лагерную зону, собрал нескольних заключённых, написавших ему незадолго до этого жалобы или заявления. (Я сам не был на этой встрече, но знаю о ней от моих вызванных прокурором друзей совершенно достоверно и подробно.) Прокурор заявил: «Впредь я не буду рассматривать ваши жалобы и заявления, содержащие ссылки на Конституцию. Конституция писана не для вас. Она написана для американских негров — чтобы они знали, в каком справедливом социалистическом государстве живёт советский народ и к чему следует стремиться обездоленным всего мира».

По свидетельству очевидцев в словах прокурора они не заметили циничного издевательства. Он не хотел обидеть заключенных он говорил как раз то, во что твердо верил и что одобрял. Именно так этот профессиональный советский юрист понимал цель Основного Закона и его юридическую технику — строить и пропагандировать лживый имидж государства, прямо имитируя для этого не юкие нормы чуждой и порицаемой правовой системы, без малейшего желания когда бы то ни было их употребить. Что ж, это вполне годится (и весьма эффективно) для системы псевдо-права, права-инструмента; странно и прискорбно только, что общество так легко и покорно привыкает к этому праву, приспосабливается к нему и готово даже принимать его печальную неизбежность.