Дорогой Пончик. Дорогой Володя. Переписка 1940-1971

Эта книга вместила в себя свыше трехсот писем и более тридцати лет личной дружбы и профессионального общения русского писателя Владимира Набокова (как раз в эти годы становившегося писателем американским) и американского критика, историка, прозаика, поэта и драматурга Эдмунда Уилсона. В истории дружбы Набокова и Уилсона чередовались эмоциональные приливы и отливы, взаимный интерес и обоюдное охлаждение, радостные открытия общих литературных пристрастий - и куда более частое несогласие во взгляда...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

40 оценок

5
43%
4
50%
3
8%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 41Хотят прочитать 152

Рецензии

laonov
17 мая 2017
Данную рецензию я посвящаю замечательной и талантливой BeatriceBelial
Читая чужие письма, иногда чувствуешь себя на месте Свидригайлова из Преступления и наказания, подслушивающего, как два человека, за тонкой дверью страницы, говорят и спорят о вечном, проговариваются о тайнах сердца..
Для любителя русской литературы, эстетическим гурманством является переписка твоего любимого автора с иностранцем, влюблённого в русскую литературу и изучающего русский язык, делающего забавные ошибки, путая "жестокость" и "жёсткость", спорящего с русским писателем и поэтом о законах русского стихосложения, спорящего о Пушкине, Жане Жене, Достоевском, Лолите, Ленине, которого Уилсон ценил, в отличии от Набокова, писавшего в "Даре", что Россию погубили два "Ильича" : Иван Ильич из "Обломова" и Владимир Ильич.
Разумеется, такая переписка могла окончиться только жестоким разрывом.
В одном из писем, Набоков высказал странную на первый взгляд - для любителей Набокова - мысль : "что мне радости литературы, в сравнении с погоней за callophis sheridani Edw. , или войной с неизвестными мотыльками, облепившими окно.."

Любопытно в этой связи заметить, что Набоков однажды сравнил своё лицо отражённое в сферической поверхности, с тем самым ветхозаветным ангелом, который боролся в ночи с человеком.
Мотыльки для Набокова - это маленькие ангелы ( и наоборот). Смутная, телесная, сердечная память души о небесах.
Что Набокову академичные разборы характеров Раскольникова, Анны Карениной, если бесконечно важнее знать какой узор обоев у Раскольникова и Анны, что в сумочке у Анны?
В переписке ярко представлен едкий юморок Набокова : "Читаю лекции. Между делом прирезал Горького и Хемингуэя. Опознать трупы невозможно.
В этом смысле Набоков вообще литературный маньяк, Мистер Хайд. Я бы даже сказал, что светлое, русскоязычное творчество Набокова - это доктор Джекил. Англоязычное - Мистер Хайд, но и там и там, жуткое превращение может свершиться в любой миг.
Набоков пишет : займусь переводами "Тут-чево", соскальзывая в свою Коломбиновую страсть к каламбурам.
Уилсон заинтересовывается этим новым для него русским поэтом, восхищается им, не видя нечто похожего в знакомых ему поэтах, но говорит, что у него диапазон поэзии не очень широк, на что Набоков парирует : Пушкин - море. Тютчев - колодец. Блок - крылатая лодка, которую ребёнок из "Пьяного корабля" Рембо, спускает на воду в сточной канаве"
Каламбуры в переписке наращивают обороты : я люблю вас - молодая дама в платье фасона yellow-blue vass
Уилсон включается в игру, начиная письмо со слов : Da-rogue-oy Val-odd-ya ( rogue - мерзавец. val - стоимость. Odd - чудаковатый.)
Дальше...

..............................................
Ещё пример набоковского юмора : однажды к Набокову обратился писатель Колдуэлл, пишущий роман из советской жизни ( с главным героем Владимиром), с просьбой помочь с русскими словами "пожелания доброй ночи".
Чёртик в Набокове, хотел подсунуть этому писателю такие слова : Razyebi tvoyu dushu - мрачно сказал Владимир...( так могла выглядеть строчка из романа Колдуэлла в представлении Набокова).
Кстати, о "чёртиках". В одном из писем, Набоков, говоря о своей работе над статьёй о Гоголе, обмолвился о том, что увлечён сейчас научным описанием русского подвида дьявола, в его недоразвитой ипостаси - маленького, подленького, гадкого русского чёрта.
Забавно то, что Набоков размышляет об орнитологии ада как о каких-то тёмных мотыльках с дышащими усиками рожек.
Чуть позже,Уилсон желает прояснить у Набокова одну странную мысль в Гавриилиаде, любопытной, с элементами эротики, эротиады, поэме Пушкина времён его атеистической юности : не намекал ли Пушкин, - вдохнувший тёмный воздух масонства- на то, что мы не можем быть уверены, был ли Христос сыном Гавриила, дьявола или Бога?
И замечает, что описание райского сада в Гавриилиаде, превосходно - лучше Мильтоновского.
Набоков разделяет эту мысль Уилсона ( вполне возможно, что Пушкина отчасти вдохновили поэмы на библейские сюжеты Парни и так называемая "Галантная Библия", в которой щёголь Гавриил слонялся по городу, соблазняя красавиц..) и со свойственной ему любовью к бабочкам, дивно замечает, цитируя Гавриилиаду - "Закрыв главу лазурными крылами.." - это такая райская орнитология, не имеющая себе равных!
Интересны и другие замечания Уилсона о Пушкине.
По его мнению, в неоконченной "Русалке", князь должен был повредиться в уме после разговора с матерью русалки, вернуться домой и не найти общего языка с женой.
Набоков снова парирует эту мысль : экономный Пушкин не позволил бы себе двух сумасшествий ( 1- дед русалки) в одном произведении, и потому, он - Набоков - дописал её окончание в духе Лермонтова и А. Толстого, в духе русской традиции, но между тем, чёртик в Набокове, прозрачно рисует нам апокриф своего апокрифа окончания Русалки : было бы забавно, если бы князь вернулся домой, подвывая в припадке dementia praecox, или того лучше : тихо прошмыгнул бы и забормотал кошмарные двусмысленности на ухо жене.
Думаю, что этот набоковский чёртик состоит в странном родстве с чёртиком Достоевского, с достоевщинкой.
Обнявшись со своим чёртиком, мне остаётся только стыдливо догадываться об этих "двусмысленностях на ушко жене".
Забавный факт на тему Набокова и Достоевского.
Уилсон пишет Набокову о том, что познакомился с замечательной русской американкой - Хелен Мучник, которая могла бы стать переводчиком его книг, и делает приписку : осторожнее - она страстная поклонница Достоевского.
Хотелось бы посмотреть на то ( если слить образ Хелен Мучник с одной англичанкой, устроив тем самым несостоявшуюся встречу той и другой с Набоковым,) как одна англичанка, влюблённая в творчество Набокова, говорит ему, падкому на комплименты не столько себе, сколько своей музе, о том, что жить с Набоковым в одно время, это такое же чудо, как если бы она жила в одно время с Перси Шелли ( странное на первый взгляд сравнение), и вдруг, говорит ему о нечто общем между ним и Достоевским : дверь распахивается, и в бледном зевочке дверного проёма, под музыку Хичкока, с криком появляется, вцепившись в роскошную причёску руками, несчастная англичанка, преследуемая огромными, тёмными мотыльками, похожими на летучих мышей.. ( возможные мысли Набокова в этот миг)
Читая следующее письмо, мои подозрения по поводу странных отношений Набокова и его музы - подтвердились.
Набоков пишет : переспал с моей русской музой после долгого периода прелюбодеяний : посылаю тебе стихотворение, которое она родила ( Парижская поэма)
Остаётся только догадываться о розноязыком и пёстром гареме муз у Набокова...
Дискуссия о музе и поэзии порой походила в переписке на..."совокупление слепых в крапиве" ( как сказал бы Андрей Платонов). Американец объясняет русскому поэту и писателю законы стихосложения, исходя из английской рапсодии. Набоков делает обратное. Читатель, то бишь, я, увлечённо следит за этим спором, порой переходящего в нечто замысловатое ( словно от доисторических чудовищ, страницы книги содрогаются от нашествия амфибрахиев и дактилей...), в какой-то миг чувствуя себя тем милым котёнком, с дурашливым выражением мордочки, сидящего возле стола для пинг-понга, и забавно поводящего головой то туда, то сюда, порой пытаясь робко коснуться лапкой мяча..
Где-то в дневниках Тургенева есть воспоминание о том, как к нему в Париж приехал его друг писатель, и он с ним до позднего вечера, на повышенных тонах, со всей русской страстностью, говорил и спорил об искусстве и России..
Когда в комнате вдруг воцарилась жуткая тишина, француженка, этажом ниже, всё это время в ужасе слушавшая всё это, подумала, что эти безумные русские прирезали друг друга.
Набокова и Уилсона, как и многих из нас, что-то бесконечно притягивало, а что-то - отталкивало друг от друга.
Ведутся жаркие споры о Лолите, Достоевском, Мадам Бовари... И вдруг - тишина.
В случае с Тургеневым, в этой тишине, темноте, быть может, обнялись со слезами на глазах два друга, многое простив друг другу.
Набокову и Уилсону, что-то помешало обняться, как помешало обняться и простить друг друга многих русских писателей.
Во всяком случае, поссориться из за Достоевского, Флобера, Стендаля... из за того, что должно объединять всё человечество, чем человечество должно обнять друг друга, это так по-человечески... грустно.
Читать далее
17 понравилось
4
965
Snorri_Sturluson
28 марта 2015
Потрясающая книга! Заглянуть в личное пространство любимого автора - бесценное удовольствие. Я всегда возвышала и буду возвышать Набокова, поскольку он - мой любимый писатель, мои альфа и омега в литературе. Его неподражаемый язык для меня как любимые песни, от которых никогда не устаешь.
В этих письмах все сосредоточено, в основном, на литературных разговорах. О публикациях, которых оба автора добивались. О том, что находится у них в процессе. О тонкостях прозы и стихосложения на русском и английском языках.
Кроме того, мелькают многочисленные разъезды, семейные дела, досадные болячки (зубная история Набокова заслуживает отдельной темы), достижения детей и, конечно, бабочки-бабочки-бабочки!
Замечательная книга для тех, кто любит Набокова, эпистолярный жанр или и то, и другое.

Читать далее
8 понравилось
0
207
viktork
5 июня 2015
Снобизм Набокова, который стал общим местом в его характеристиках, в конце концов сыграл с писателем злую шутку. Он попытался соперничать в снобизме с англосаксами и, естественно, потерпел неудачу. Пере-с-ть Э.Уилсона не удалось, и нарвался на подножку. Хотя сам, конечно, тоже хорош гусь», но стервецом он не был все-таки, а вот левак и законодатель литературных мод Э.Уилсон – был. (Говорят, что его разборы даже сыграли свою роль в том, что Набокова не выдвинули на Нобеля, его попытался выдвинуть Солженицын, к которому наш сноб относился пренебрежительно). Про Уилсона, помню, читал у американского леворадикального социолога Ч.Миллса. «Управление вкусами» - это тоталитарно.
Да и изначально положение бедно эмигранта было ущербным, а тут еще бывший «Сирин» стал делать успехи и вызвал зависть. ЭУ стал раскручивать «Живаго», что его бывшему другу понравиться никак не могло. Примечательно, что все противники говорят о «зависти» Набокова к пастернаку. А не мог он просто его презирать за косноязычие?
Переписка двух литературных мэтров, конечно, чтение на любителя, но вещь довольно любопытная, ведь у нас в литературных оценках господствовала наивность, а потом это вообще стало мало кому интересно. Но «свинью» Набокову американский «кролик» подложил изрядную. Даже не любя ВН, ему сочувствуешь.
Читать далее
5 понравилось
0
181