Отзывы о книге Girlfriend dans le coma

Я так вижу диалог Дугласа Коупленда со своим внутренним творцом. - Слушай, книгу для молодёжи обязательно надо начать с чего-то очень яркого и запоминающегося. - Американский футбол! - Что, американский футбол? - Ну, он яркий. Запоминающийся. - А почему не соккер? - Какая разница-то? Один хрен мы, канадцы, ни в тот, ни в другой футбол толком играть не умеем. Там же нет ни клюшки, ни шайбы. - Ладно, допустим, американский. И что дальше? - 1979 год. Студент-футболист играет в футбол, пытается поймать острый пас на ход и в этот момент вырубается. Его привозят в больницу. Лейкемия... - Неплохо. Но я это уже видел в сериале "Доктор Хаус". - Мы пишем книгу в 1998 году. "Доктор Хаус" выйдет только через 6 лет! - Понял. Завязка хорошая. Но слишком мрачно. Молодой парень, лейкемия, он умирает... бррр. Не будут такое читать. Нужна какая-то оживляющая деталь. Типа, не всё так плохо в этом мире. - А он у нас будет мачо и половой гигант. Умирая, он вспоминает своих о сексуальных оргиях... - Круть! Но похоже на сценарий порнофильма. Надо чтобы чувак лишь изредка об этом и думал, он же умирает, ты не забыл? Как-то ненавязчиво надо, мимоходом. Шутя. Просто чтобы отвлечь читателей от мрачных мыслей. - Ну, разумеется, ненавязчиво. А ещё мы к нему в палату ненавязчиво напустим поклонниц разных, фанаток, у футболистов же их много, верно? - Ха, класс! И одна из поклонниц даже ненавязчиво подрочит ему под одеялом... - Не перебор? - Нет, нормально. Люди такое любят. Но что делать, когда наш футболист наконец помрёт? О чём дальше писать? О похоронах что ли? - А нафига он нам вообще нужен дальше? Мы же футболиста для яркой завязки придумали. И всё, хватит, забудем про мёртвого. Будем писать о всяких полумёртвых и полуживых. Ха-ха-ха. Классно я формулирую? - Да уж! Мы с тобой, Дуглас, всё-таки чёртовы гении. Ладно, забыли про футболиста, что дальше? - А дальше нам нужно что-то яркое и запоминающееся! - Что, опять? - А ты думал легко написать шедевр? - Хм, ну пусть у нас будут подростки... А у них секс. Первый секс! - Дуглас, дружище, я бы ещё понял, если бы мы писали книгу в 1898 году, но в 1998 году подростки абсолютно во всех книгах занимаются сексом. Первым, вторым и даже сорок вторым. Тут ты современного читателя ничем не удивишь. - Ерунда! У нас подростки займутся первым сексом прямо в мороз на горнолыжной трассе, девушка Карен сразу же забеременеет, а забеременев, впадёт в кому. Но прежде чем впасть в кому, она напишет своему парню страшное и загадочное письмо! -Нифига себе, Дуглас! Я уже говорил, что ты чёртов гений? - Да, Дуглас, говорил. Спасибо. - Но меня беспокоит, что у нас как-то слишком часто выбывают из строя главные герои и героини. - Это же временно. Как в сказке про спящую красавицу. Но только у нас будет круче. Спящая красавица лежала в коме без дела, а наша родит дочку. Прямо в коме. Все обалдеют, я отвечаю! - А так бывает вообще? Мы же не фэнтази какое-нибудь пишем, а серьёзный роман. - Бывает. Я видел по телику. Не заморачивайся. - Хорошо. А долго она будет лежать в коме? Ради чего это всё? - 17 лет, Дуглас. 17 грёбаных лет! - Зачем так долго? Нам ведь придётся все эти 17 лет подробно описывать. Кто что делал в это время, всякие родственники, знакомые, седьмая вода на киселе... Кто из них женился, кто развёлся, кого начальником отдела назначили, а кто спился-скурился к свиньям - мы задолбаемся! - А ты слышал про такую штуку, как соцсети? Ну, инстаграм какой-нибудь, например. Опишем все события, в стиле френдленты. Типа: ах, вот я на Гавайях - лайк. А вот я замуж выхожу - лайк. А вот я на новой работе... Добавим туда наркоты, проблем отцов и детей, каких-нибудь слезливых страданий, как в «История любви» Эрик Сигал . Ну, ты понимаешь о чём я. - Какие ещё соцсети, Дуглас? Ты совсем что ли поехал? У нас 1998 год на дворе! - Не бери в голову. Нам главное эти 17 лет как-нибудь по-быстрому незаметно для читателя в тупом стиле "Одноклассников" проскочить, чтобы подтянуться поближе к современности, а там уж мы зажжём! - Ну, хорошо. Прошло 17 лет. Наша спящая красавица просыпается в 1997 году. И что дальше? - А дальше, Дуглас, нам нужно что-то яркое и запоминающееся. - Ох... - Не охай, мы же с тобой чёртовы гении, ты забыл? Но тут нам и напрягаться не придётся. Помнишь, Дуглас, мы с тобой когда-то написали книгу про то, как страшный и опасный вирус убил почти всё население планеты? Там в конце книги ещё оказалось, что это не вирус, а боженька всех наказал. - Помню, конечно. Издатель отказался печатать. Сказал, что такая книга, типа, уже есть. Называется «Противостояние. Армагеддон» Стивен Кинг . - Стивен Кинг против нас лошара! Сделаем так. Наша спящая красавица просыпается и говорит, что скоро конец света! Всё точно так, как она написала в страшном и загадочном письме перед тем как заснуть. И, прикинь, конец света реально настаёт - вставляем сюда наш текст про страшный вирус и божье наказание! - Ох, Дуглас, что-то я очкую. Думаешь, прокатит? Стивен Кинг - миллионер, у него куча адвокатов... - Да ты успокойся! Я сто раз так делал. Скажем, что это оммаж. Изменим детали, чтобы на Кинга этого не слишком похоже было, да и всё! - Понял. Смотри. У Кинга две основные детали: вирус и боженька. Пусть у нас будет не вирус, а... Не знаю, просто "не вирус". Все умирают без всяких медицинских показаний и по всему миру одновременно. А про божье наказание я и сам всегда хотел убрать. Религия, апокалипсис, армагеддон - в 90-х это всё ваще не круто. У нас книга для молодёжи. А мы тут какие-то бабушкины сказки из библии им будем впаривать. Засмеют. - Говно вопрос. Пусть у нас этот конец света устроил не бог. Сладкая парочка "не вирус" и "не бог", ахахаха. - Нет, так не пойдёт. Если не бог, то кто? - Да кто угодно! Вот, хотя бы этот наш сексуально озабоченный футболист. Чего персонажам зря пропадать. - Он же умер. - Так это как раз к лучшему. Умер и из загробного мира запустил на Землю "не вирус"! Круто же. - А зачем? - Ну, как ты не понимаешь, потому что мир - говно, люди, говно, вокруг одно говно. С этим говном надо покончить... - Откуда это всё знать шестнадцатилетнему мёртвому футболисту? Такие глобальные обобщения. Спортсмены же все тупые. И, вообще, Дуглас, это какая-то беспросветная чернуха. Ты что, хочешь написать драму в стиле Dostoevsky, где все персонажи с начала и до конца ходят мрачные, пьют vodka и ноют, ноют, ноют. Полное говно. - Нет, конечно. Футболист даст выжившим шанс всё изменить. Отменить конец света. Но сначала, дружище, можно я задвину нравоучительную проповедь страниц на 20? Ну, пожалуйста. Я в детстве, когда ходил в церковь, всегда представлял, как я учу паству уму-разуму. Сею разумное, доброе, вечное. Я смогу, отвечаю! - Ладно пиши свою проповедь, но не больше чем на 20 страниц. А то все заснут и пропустят концовку. Она ведь у нас яркая и запоминающаяся разумеется? - Разумеется! Отматываем время назад, Карен снова в коме, а её друзья становятся проповедниками. Ходят по городам и весям, рассказывают о праведной жизни. Такова цена отмены конца света. - Охренеть! Я тебе уже говорил, что ты... - Говорил, говорил. Пойдём скорее писать текст нашего гениального романа.

Отрешимся от обложки. Да и от заглавия тоже. Пожалуй, эта одна из самых оптимистичных книг, которую я читала. С "Преступлением и наказанием" и "Дамой с собачкой" сравнивать не берусь, но, черт побери, как же это здорово и жизнеутверждающе. Герои Коупленда - живые и вполне реальные люди. Думаю, у каждого из нас найдутся такие знакомые. И мир у него настоящий и осязаемый. Который вдруг рушится. Мы все перепуганы концом света, страшными эпидемиями и еще чем-нибудь (вы уже подготовились к 2012 году?). Но единственный способ победы над страхом - увидеть, что же будет происходить потом. А происходить будет нечто удивительное: после катастроф человек не изменится. Абсолютно. Главные инстинкты и мотивы останутся неизменными. И понадобится чудо, чтобы прозреть и поверить. Меня до сих пор не оставляет мысль о насыщенности этой книги библейской символикой. И, право слово, я не вижу ничего плохого в том, чтобы придать ей новое звучание и сделать ее актуальной для современного поколения. Мир библейских пророков - не где-то в далеком прошлом, он внутри нас, нужно только помочь ему раскрыться.

Давненько я поглядывала в сторону Коупледа, думая над тем, что не мешало бы мне познакомиться с его творчеством и всё благодаря статье в Википедии, где этого автора ставят в один ряд вместе с небезынтересными мне Палаником,Эллисом и Уэлшем, потому как люблю я временами читать что-то, что находится явно за рамками общепринятой литературной нормальности. И вот тут-то Коуплед меня удивил: не считая обнадеживающего начала, "Пока подружка в коме" вдруг оказалась для меня вполне обычной историей, которую можешь встретить едва ли не в каждом дамском романе: он, она, вечная любовь, да трагический случай. Нет, конечно, и идеи мелькали интересные, и фразы цепляющие, и персонажи были живыми, да вот только той особой атмосферы "ненормальности", когда читаешь с ощущением "я смутно понимаю, что тут вообще происходит, но от этого еще интереснее" мне не доставало. Благо ситуация выправилась ближе ко второй половине. Вот там я, наконец, нашла то, что искала, а в результате от прочитанного получила такое же половинчатое, двоякое впечатление: с одной стороны - пускай и не лишенная определенных достоинств, но во многом проходная для меня книга (как-то поднадоели идеи из разряда " лишь духовнобогатые личности спасут этот мир"), с другой стороны - вещь, о прочтении которой я точно не жалею.

Бывает такое, что читаешь книгу и очень хочешь найти в ней глубокий смысл. Но то ли смысл был так глубок, то ли его не было особо совсем. Начинается книга с призрака. Ага, вот так сразу. Шестнадцатилетний мальчишка, что за короткий срок умер от лейкемии, приветствует читателя и говорит, что книга-то будет о нем. Чтобы потом пропасть аж до самого финала. А потом мы знакомимся с подростками - друзьями умершего паренька. Их жизнь весьма типична для подростков - первый секс, алкоголь и сигареты в тайне от родителей, вечеринки. На одной из таких Карен падает в обморок - и врачи диагностируют кому. И затем - беременность. Ни утренней тошноты, ни боли при родах в коме. Больше всего меня поразило, что случаи беременности и родов под средством кесарева действительно были. Единичные, конечно, с удачным раскладом, но были. Но речь не об этом. Беременность, ровно как и кома, занимают не так уж много сюжетной ленты. Далее ведётся рассказ о взрослении компании, что по сути, не особо-то и взрослеет. Я совсем недавно писала, что мне любопытно наблюдать в книгах за историями чужих жизней. Но неплохо было бы, если истории были бы интересными, а не такое усеченное перечисление фактов. Рожденная дочка очень быстро становится взрослой, а папаша быстро становится алкоголиком, парочка друзей быстро становится наркоманами. И на фоне этого Карен приходит в себя после 17 лет комы. Я думала, что в дальнейшем книга будет посвящена ей и её жизни, но автор ударился в фантастику. Помните призрака в начале? Нет, он ещё не возвращается на страницы истории, но близок. Карен предрекает конец света, но кто же поверит бывшей коматозной? Как выясняется, зря. Последняя часть посвящена постапу, весьма посредственному, если честно. Автор ещё вовсю пытается вплетать мудрости и наставления, так что финал читается совсем уныленько, но зато быстро. В целом, в погоне за глубиной рискуете оказаться в болоте вместе с лягушками и квакать от тоски.

Коупленд пишет прекрасно. Как и многие его романы, читается "Пока подружка в коме" легко, глотками, как воздух, и вызывает эмоции, и какая глубина, и как Коупленд умеет показать поступками и словами героев то, что кроется у них внутри, и как наворачиваются слёзы, и хочется перечитывать главу, в которой героиня просыпается после 17 лет сна. Но в какой-то момент создаётся ощущение, что Коупленд не знает, чем закончить. Повествования перерастает в фарс, а затем в сплошное нравоучение. А затем обрывается на уровне "а потом герой проснулся и понял, что всё было сном". И это совершенно уничтожает отличный задел. 3/10.

"Пока подружка в коме" - само название подтверждает, что впереди мрачная депрессивная история. И не обманывает, потому что вся она пропитана жизненной безысходностью и в то же время верой в мистику. Сама возможность выхода из комы после 17 лет предполагает чудо, а значит, и мораль, и высший смысл всей затеи.

Главные герои - Ричард и Карен, их чувства мы видим в первую очередь, это история странной, но безусловной любви, не приторной, молчаливой. Их компания из подростков - всего 6 человек, их мы видим с 17 лет до взросления, но удалось ли им повзрослеть - один из главных вопросов. Становится ли человек взрослым вообще?

Это книга не для подростков, потому в первый раз я ее прочитала слишком рано и потому она прошла мимо в плане созвучности с идеями. Оказывается, на некоторые вещи можно ставить рейтинг 25+, даже скорее это книга для аудитории около 30 (Коупленд написал ее в 37), когда уже задумался об окончании юности, о смертности, о сознании и прочих символичных сторонах этой жизни. Это далеко не развлекательная книга - мрачное настроение мне не дало наслаждаться повествованием, скорее это сериал, который хочется быстрее досмотреть. Это фантастика, но лишь в малой степени, она скорее средство спроецировать бури нашего внутреннего мира на внешний мир. Как будто отдельной жизнью живут заголовки, рассказывая собственную историю.

В последнее время я стала особенно отмечать уровень перевода - так вот здесь он хорош, вполне выдержан в едином духе, с богатой лексикой. Не без огрехов, но они единичные, поэтому без претензий.

Дуглас Коупленд - имя для меня новое. И книга эта попала ко мне в руки случайно, абсолютно незапланированно. И если бы она не попалась мне вообще я бы много не потеряла. Этот роман Коупленд начал за здравие, а вот закончил за упокой.

Меня зовут Джаред, я - призрак.

Так автор начинает свою книгу, и это интригует. Призрак-Джаред, 16-тилетний подросток, рассказывает историю своей смерти от лейкемии. Также из его слов становится понятно, что на Земле произошел конец света. Чтобы рассказать всю историю с начала, Джаред "передает слово" своему другу Ричарду. Ричард был членом небольшой компании подростков-школьников 70-80-хх годов. Это были самые обычные американские тинейджеры - первые увлечения алкоголем, баловство травкой и другими наркотиками, проблемы с родителями, первая любовь и секс. Вся компания тяжело пережила смерть Джареда, не только потому. что он был их другом, но и потому что теперь перед ними открылась страшная сторона жизни, о которой хочется забыть. Но вот однажды девушка Ричарда - Карен - в результате несчастного случая (из-за таблеток валиума, любезно предоставленных мамашей Карен) впадает в кому, в которой она и пробудет почти двадцать лет. Пока Карен лежит в коме, жизнь остальных друзей постепенно входит в привычную колею - выпускной, учеба, выбор профессии, взрослая жизнь, свадьбы-разводы, алко- и наркозависимости, взлеты и падения.

Дальше...

Более того, на момент несчастного случая Карен оказывается беременна от Ричарда и, будучи в коме, производит на свет девочку. Ричард не забывает Карен и бережно хранит свою любовь к ней, никак не заботясь о своей личной жизни. Все это автор преподносит вполне интересно. Мне понравилось, что этот роман нельзя запихнуть в какие-то узкие рамки. Здесь очень много человеческой психологии, прекрасно обрисован процесс становления личности, много философских размышлений. Жизнь изображается без прикрас - надежды юности сменяются разочарованиями, реальность крепко бьет по башке. Все это органично объединяется с социальной и исторической составляющей - 80-е переходят в запутанные девяностые, стремительно меняется мир, молниеносное развитие технического прогресса и его влияние на человека. Сама ситуация, что Карен проснется после семнадцати лет комы очень увлекательна - то и дело представляешь себя на месте героини, пытаешься сравнить, проанализировать реакцию героини и свою возможную реакцию. Шутка ли - проснуться в 34 года с умственным развитием и жизненным опытом на уровне 17-ти лет, да еще обнаружить, что у тебя есть 17-летняя дочь! И при этом мы помним, что книга началась от лица призрака после апокалипсиса - фантастика здесь тоже имеет место и должна как-то проявиться. Но в том-то и дело, что лучше бы она не проявлялась. В то время как все остальные жители планеты заснули, конец света, как вы можете догадаться, пережила только компания наших друзей, а также Меган - дочь Карен и Ричарда. И тут перед ними, словно Иисус, в лучах света появляется Джаред и начинает нести им какую-то "истину", от которой возникает еще больше вопросов. Почему произошел конец света и каким образом героям предлагается его избежать объясняется крайне туманно. Конечно, можно притянуть за уши несколько объяснений - что люди перестали видеть смысл в жизни, что прогресс способствует развитию одиночества среди людей, что человек сам опускает руки перед трудностями, что люди разучились бороться и видеть прекрасное в обыденном, что нужно стремиться изучать мир и себя и т.д. Все эти прекрасные мысли в романе есть. НО у меня совершенно не осталось уверенности, что герои сами поняли, что им делать и что они смогут все исправить. В общем, не знаю, что произошло у Коупленда, в какой тупик он сам себя завел, но после финальной части романа меня охватило ощущение, будто я побывала на проповеди свидетелей Иеговы или что-то вроде того, как в американских фильмах показывают собрания прихожан, где пасторы демонстрируют "чудеса" и все хором поют песни. А когда я вышла с проповеди, мне будто в нагрузку вручили книгу о саморазвитии и самосовершенствовании. Было реально жалко, что такая замечательная и необычная история закончилась так скомканно, вызвав огромное недоумение.

Книга, пропитанная духом упадка и безысходности. Всё у героев плохо, жизнь не клеится, ничего не получается... Казалось бы, радость, очнувшаяся после 17 лет комы девушка, встречает новый мир вокруг себя, мир с мобильными телефонами, факсами и электронной почтой, но... без смысла в жизни. И снова неприятности. Обыденно и разжёвано наступает конец света. Автору замечательно удалось преподнести нагромождение фантастики и мистики, очень неожиданную смену событий, в такой серой манере, что кажется, что это уже где-то было. Хотя, пожалуй, если предположить, что события книги служат лишь гротескным фоном для поднятия философских вопросов, то в этом автор в какой-то степени преуспел. Но даже в размышлениях о смысле и бессмысленности существования сквозит тоска. В целом: необычно и обыденно. Размеренно и стремительно. Скучно и интересно. Флешмоб 2011, спасибо за совет Columnea