Цитаты из книги Le Huitième sortilège

Однако подобные вопросы требуют времени, которое не стоит на них тратить. К примеру, однажды на одной вечеринке знаменитого философа Лай Тинь Видля спросили: «Почему вы здесь?» Ответ занял три года.

У Гальдера временами появлялось неприятное ощущение, что он умен.

Никто не знал, что случится, если одно из Восьми Великих Заклинаний произнесется само по себе, но все сходились во мнении, что если это таки случится, то наблюдать за зрелищем лучше из соседней вселенной.

Будь в мире побольше морали, мы бы не врезались во всякие звезды.

Если ты все время будешь ходить с разинутым ртом, кто-нибудь обязательно даст тебе в челюсть.

Звук стал громче, четкий ритм, будто кто-то очень быстро ел сельдерей.

– И каким целям служит это компьютерное оборудование? – Его можно использовать для того, чтобы… чтобы узнавать, какое сейчас время года. – А-а. Ты имеешь в виду, если плита покрыта снегом, значит, сейчас зима?

Убеждение - вот то, что не дает вселенной развалиться на части.

Волшебник чувствовал, что эта темнота заполнена невообразимыми ужасами, а вся беда с невообразимыми ужасами состоит в том, что их слишком легко вообразить…

Анк-Морпорк! Жемчужина всех городов! Разумеется, это не совсем точное определение – он не был ни круглым, ни блестящим, но даже злейшие враги этого города согласились бы, что если уж сравнивать с чем-нибудь Анк-Морпорк, то только с куском какой-то дряни, покрытым болезнетворными выделениями умирающего моллюска.

Смерть Плоского мира, ярый приверженец традиций, гордился своими личными заслугами и большую часть времени прибывал в унынии по поводу того, что его деяния не были оценены по достоинству. Он утверждал. что Смерти как такового никто не боится, а все боятся лишь боли, разлуки, забвения. Пустые глазницы и спокойная гордость за свое дело - это еще не повод для неприязни. Кроме того, он до сих пор пользовался косой, в то время как Смерти других миров давно обзавелись комбайнами.

– Оно вышибло дверь и спаслось бегством около часа назад. – Неверно. Оно убралось. Это мы спаслись.

Все без исключения учителя Ринсвинда признавали его прирожденным волшебником – ровно в том же смысле, в каком рыба является прирожденным скалолазом

… когда высокая фигура в черном плаще и с последней новинкой из области сельскохозяйственных инструментов начинает бросать на вас задумчивые взгляды, тут нужно действовать быстро.

Великий А'Туин - это единственное существо во вселенной, которое абсолютно точно знает, куда оно направляется.

Дальше случилось вот что.

Ничего.

Чтобы осознать это, людям потребовалось некоторое время. Все инстинктивно пригнулись, ожидая взрыва белого света, искрящегося огненного шара или – в частности Коэн, у которого были довольно умеренные ожидания, – появления нескольких белых голубей и, может быть, слегка помятого кролика.

Ничего получилось очень неинтересным.

Это цитата Смерти:

• ТОЛЬКО НЕ ЗА ЭТО. СМЕРТЬ ВОИНА, СТАРИКА ИЛИ МЛАДЕНЦА Я ПОНИМАЮ. Я ИЗБАВЛЯЮ ОТ БОЛИ И ПРЕКРАЩАЮ СТРАДАНИЯ. НО СМЕРТЬ РАЗУМА Я НИКОГДА НЕ ПОНИМАЛ.

- О да. Мы жертвы философии. В конце это приходит к каждому из нас. Говорят, в один прекрасный вечер ты начинаешь просыпаться, но вдруг думаешь: "А чего беспокоиться-то?" - и продолжаешь спать дальше. Видишь вон те каменные глыбы? Ринсвинд увидел в траве несколько громадных силуэтов.

• Тот, что с краю, - это моя тетка. Не знаю, о чем она думает, но она не шевелится уже двести лет.