Цитаты из книги Источник

Гейл— Самое скверное в нечестном человеке то, что он принимает за честность

Доминик — Кстати, ты не понимаешь Эллсворта Тухи.

Гейл— Возможно. Не думаешь же ты, что я стану тратить нервную энергию на то, чтобы исследовать скорлупку улитки.

У него были и шедевры, и картины неизвестных мастеров; он отвергал произведения бессмертных гениев, если они оставляли его равнодушным. Оценки коллекционеров и подписи знаменитостей его не волновали.

Все люди — действительно братья, за исключением правлений, союзов, корпораций и принудительных сообществ, и у них есть инстинктивная тяга к братству.

Пока они не смотрели на Рорка, помещение выглядело холодным и бездушным, как заводской склад, но стоило бросить взгляд на хозяина, и казалось, что это не склад, а доменная печь, которая топилась их телами, но прежде всего — телом Рорка.

Кэтрин, дорогая, почему ты держишь ручку чайника, как нож мясника?

«…зубная щетка в челюсть пена хрена гобелена полена измена измена гобелена зуб хруп щетка трещотка скребница глазница власяница…»

Доминик обернулась к Китингу со взором столь ласковым, что ничего, кроме презрения, он выражать не мог.

— Что? Вы это мне говорите? Вы что, в самом деле сказали: Извините, я не могу этого сделать»? — Нет, мистер Франкон, я не говорил «извините». — Тогда что же вы говорили? — Что не могу этого сделать.

Слова Рорка походили на ноги канатоходца, неторопливые, напряженные, ощупью разыскивающие единственную нужную точку для следующего шага, ноги, покачивающиеся над бездной, но делающие очень точные шаги.

Она никогда не задавала себе вопросов о собственном будущем, ведь вопросы означают наличие сомнения.

Бог создал слона для тяжкого труда, а комара — чтобы жужжал, а с законами природы экспериментировать, как правило, не рекомендуется.

Питер Китинг — Как получается, что ты всегда можешь принять решение сам? Говард Рорк — Как получается, что ты позволяешь другим решать за тебя?

Что бы сказать "Я люблю тебя", нужно научиться говорить "Я"

Мы все имеем то,чего заслуживаем

Он думал: вот след множества людей, спрессованных как сельди в бочке, так, что ни дохнуть, ни пошевелиться. Вот общая сумма, хотя, конечно, там, под землей, в массе людской плоти были и другие запахи – аромат здоровой молодой кожи, чистых волос, накрахмаленного белья. Такова природа итоговых сумм и стремления к общему знаменателю.

Вспомни римского императора, который сказал, что хотел бы, чтобы у человечества была одна голова и он мог ее отрубить[82]. Люди столетиями смеялись над ним. Теперь мы смеемся последними. Мы добились того, чего он не мог добиться. Мы научили людей объединяться. Это создало одну голову, готовую для удара. Мы открыли магическое слово «коллективизм».