Поющие в терновнике

А сколько есть таких, чьи раны не видимы глазом, но столь же глубоки, таких, что покинули свой дом веселые, жизнерадостные, смеющиеся, а с войны возвратились притихшие, скупые на слова и почти разучились смеяться.

Боль - в последнем миге развязки, в бесповоротном, опустошающем, безнадежном сознании: блаженство ускользает.

- Не знаю, как я буду без вас, отец Ральф. Сначала Фрэнк, теперь вы. С Хэлом это как-то по-другому, я знаю, он умер и уже не может вернуться. А вы и Фрэнк живы! Я всегда буду гадать, как вы там, что делаете, хорошо ли вам, может, я могла бы чем-нибудь помочь. Мне даже придется гадать, живы ли вы, правда?

... городские - они о зверушках своих любимых заботятся, а человек хоть зови, хоть плачь - и пальцем не шевельнет, чтоб помочь.

- На возьми, ручаюсь, у тебя нет с собой порядочного носового платка. С женщинами всегда так.

И понемногу воспоминание о нем блекло, как всегда блекнет воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забывать.

Если я тебе чем-то не угодила, значит, я вся в отца. Что ж, приходится верить на слово, я-то сего достойного джентльмена сроду не видала.

Только попробуй полюбить человека - и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, - и он тебя убивает. [Мэгги Клири]

Глупая девочка. Когда она, наконец, повзрослеет. Все чувствовать, на все откликнуться - и от всего отказаться. [Леон Хартгейм]

Женщина может прекрасно без этого обходиться годами, но как это славно, когда с тобой - тот, единственный.

"Свет угас , и мне его не зажечь снова"

"Теперь у одиночества было имя: Мэгги, Мэгги, Мэгги, Мэгги...".

"Прежде одиночество было безликим, и он никогда не думал, что хоть один человек, войдя в его жизнь, мог бы принести ему исцеление"

Его губы...да это чудо! А волосы, буйные, густые, тоже - сама жизнь, зарыться в них пальцами - наслаждение!

Изредка приходило письмо из Египта, раскроешь - рассыпается на клочки, потому что всюду, где упомянуты были названия мест или воинских частей, ножницы цензора вырезали аккуратные прямоугольные отверстия. Читать эти письма значило, в сущности, извлекать что-то из ничего; но они приносили самую главную, самую важную весть: раз они приходят, значит, мальчики еще живы.

Говорите - любите меня, а сами понятия не имеется, что значит любить, просто повторяйте заученные слова, потому что воображаете - это красиво звучит!

... она не сомневалась: от того, что он с ней сделал, и начинаются дети.

«Может быть, старческое слабоумие дается как милость тем, кто не в силах посмотреть в лицо своему прошлому.»

Отрывок из книги: Маккалоу, Колин. «Поющие в терновнике.»

«Как это страшно, что один-единственный человек так много значит, так много в себе воплощает.»

Отрывок из книги: Маккалоу, Колин. «Поющие в терновнике.»