Муса Джалиль. Избранное. Стихотворения и поэмы

Ни твоей, ни своей, ничьей - Никакой не хочу иронии. Прятать боль под броней речей?! Не нуждаюсь в их обороне я.

Если боль - так пускай болит, Если радость - пусть греет, радуя. Не к лицу нам, боясь обид, Жар души заменять прохладою.

Снег идет - он и бел как снег, Небо синее - значит синее. Если смех - так не полусмех, И никак уж не над святынею.

Я хочу прямой красоты, Не лукавого обольщения, Я хочу, чтоб заплакала ты От восторга, от восхищения.

Как ни смейся, как ни язви - Это дело для всех стороннее. Людям нужен лишь цвет любви, А не злой холодок иронии.

НА СМЕРТЬ ЕСЕНИНА

Еще одно дурное дело Запрячет в память Петербург, - Там пуля в Пушкина летела, Там Блоку насмерть сжало грудь. В игре и бешенстве неистов. Окостенелый Николай Пытал допросом декабристов, - Все крыла Петербурга мгла. Опять его глухое слово! К себе на гибель приманил Петербургского такого, Кто всех звончее жизнь любил. Всех нас пронзительным ударом По сердцу знойно полоснул Тот страшный ледяной подарок, Что Петербург прислал в Москву. И перепуганы, и смутны, С перекосившейся душой. За гробом, на ветру попутном. Шагали талою водой. Кто может мимо - слава Богу, А нам, до своего конца, Тяжелой памятью в дорогу Черты застывшего лица.

Анне Ахматовой

Ты рассказала за меня И за других на нас похожих, Как от палящего огня Становятся мудрей и строже.

Но мудрость помогает лире... А женщине что делать с ней И как нам быть в холодном мире Без Лоэнгрина лебедей?

Так. Под второй удар ланиты Подставишь... А потом куда? Без теплой солнечной защиты Застынет в тонкий лед вода.

Ты девочкою хрупко-смуглой Любила море и закат... И вот осталось только угли Совком дрожащим выгребать.

Но кто из нас тебе кадящих Поможет руки отогреть И отразить удар разящий В тот час, когда не сможешь петь?