Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной

Процесс
Эту рецензию я пишу левым пальцем правой ноги соседа снизу, который живет этажом выше. Живет он у своей собаки, но это не важно. По ночам он воет на солнце, потому что боится что оно убежало и не вернется. Глаза бегают по этой книге вдоль строк, иногда садятся, свешивают ноги и прыгают на следующий абзац, а ресницы перелистывают страницы. Они пробегают букву О насквозь, пригибаются под буквой Н, а иногда ее перепрыгивают, бегут зигзагом через Ш и спотыкаются об букву Я. Остальные буквы тоже участвуют, но я забыл как, а может и не помнил, может смогу вспомнить, но в другой жизни или другой смерти. Пока я читаю, мои мысли бегают вокруг дома да около. На улице холодно и я переживаю что они не надели шапку.

Рецепт книги от Ольги А.
Проснитесь вечером, но обязательно с утра. Пройдите на руках до кухни и возьмите сосуд души. Откройте окно, выходите и летите к закатному солнцу, соберите в сосуд немного лучей, посыпьте сверху лунной пылью, помолитесь и залейте в себя через зрачки. Бегите по стенке горизонта назад, выплесните слова в миксер , добавьте фантазии и перемешайте на самой быстрой низкой скорости. Полученную смесь выплесните в потолок, соберите капли в сознание и слепите печенье в виде деталей пазла. Выпеките в духовке на температуре адского котла. Доставайте когда немного подрумянятся и подкрасятся. Добавьте картинок и стихов по вкусу. Почти готово, теперь вам осталось собрать из слов книгу и собраться с мыслями.

Если серьезно.
Книга представляет из себя "Алису в стране чудес" Кэррола написанную под грибами или "Пену дней" Виана под ЛСД. Это такой дикий сюрреализм на темы смерти, бога, любви и секса. Как цитатник самое оно, открывай на любой странице, тыкай пальцем - цитата готова. Как книга - просто набор слов и предложений, не особо обремененный сюжетом. Ощущение что Арефьева играет в слова, как в конструктор, причем играет гениально, хотя порой с матом не к месту и похабщиной. Может приключения Ефросиньи это метания потерянной души в неизвестных ей самой мирах, может я просто ничего не понял. Возможно книгу нужно читать боковым зрением, поскольку у Арефьевой почти все передвигаются боком или читать задницей, ведь именно так бы и поступила Ефросинья.

В принципе, ближе к концу, Арефьева сама дает исчерпывающую характеристику своей прозе:

Забавно вполне было читать сей полусумбурный фолиант, который сразу же, сходу напомнил мне меня же периода середины 80-х - начала 90-х: те миниатюрки, которые я писал в нашем семейном рукописном журнале "декабрина" в тот период, с той лишь разницей, что здесь у героини, которая более-менее структурирует весь текст есть имя (или имена) и ещё: если там у нас подобные тексты шли на протяжении нескольких лет, то здесь авторша выдала все это нагора в течение нескольких месяцев 2007 года (как я понял). И неплохо, в принципе выдала.
Там в конце после основной части есть ещё небольшой раздельчик "стихи", которые, сказать по правде, слабее основного текста будут, то есть настоящей поэзии больше всё-таки в первой части... Ибо, настоящая поэзия, если они есть, она может быть в сущности в чем угодно: в хорошем романе, классном экспозиционном пространстве, грамотном перформансе и тд.

Сюжет - смесь гениальных "Алисы в стране чудес" и "Ста лет одиночества" плюс сильная и неординарная личность (и обезличенность) самой Ольги.
Написано в лучших традициях мистического реализма, то ли от души, то ли от сердца, то ли от подсознания... "Ефросинья" выполнена в виде кортасаровского "конструктора", т.е. легко растаскивается на цитаты и афоризмы, к тому же без напрягов читается с любого места.
Книгу надо смаковать, как сливочное мороженое крохотной десертной ложечкой, перечитывать много раз, вдумчиво и бездумно, будь то в общественном транспорте или состоянии полубреда.
Если "Смерть и приключения..." когда-нибудь появятся "в электронке", то без картинок книга потеряет половину своей прелести - иллюстрации Яны Клинк туда идеально вписываются и являются неотъемлимыми частями целостности образа. В качестве бонуса есть еще диск с треками, где зевающая Арефьева проговаривает куски книжного текста - но это вообще отдельная история... В целом книга изумительна. Но понята и принята она будет далеко не всеми.

Это книга-сон. Если вы не любите книги-сны - не читайте. Если любите - возможно, вам понравится, если ваши сны похожи на нее...
Некоторые откровенно говорят, что они - книги-сны, некоторые скрываются. Например, я абсолютно уверена, что "Сто лет одиночества" - сон, но со мной можно поспорить, потому что это не доказано. "Ефросинья" - вполне себе откровенный сон, абсурд на абсурде, сон во сне, персонажи и локации появляются и исчезают, некоторые слова складываются в афоризмы, некоторые кажутся прилепленными друг к другу по ошибке...
Ефросинья - это девушка, которая живет уже не одну сотню лет, время от времени превращается в кого-то другого, ее отец раньше был ее матерью, в доме ее живут кошки и тень, а читает книги она, сев на них. В общем, уже понятно, что это сон, сон, затягивающий и не требующий объяснений.
И вдруг где-то в середине всех кружевных хитросплетений случается рассказ про певицу, у которой был муж-алкоголик. Абсолютно реалистичный рассказ, ни грамма абсурда. Или про певицу, влюбленную в актера и ставшую актрисой. Постепенно доходит, что это вполне себе автобиография, замаскированная окружающими снами, как ветками. А потом снова - монстры в переходах, драконы и сны, продающиеся в магазинах...
Если вы злитесь, что я вам рассказываю сюжет - на самом деле я не рассказала и десятой части книги, так быстро в ней мелькают события.
Основная тема книги - конечно, любовь, как духовная, так и физическая. Тема секса поднимается очень откровенно, но в то же время как-то... без пошлости. Лично я уверена, что Арефьева - сверхчеловек из другой плоскости, поэтому такие земные вещи воспринимает по-другому, в другом свете, что ли. Но подруга, которая мне эту книгу и одолжила, была удивлена обилием таких эпизодов и нецензурной лексики. В общем, детям книгу не давайте, если не хотите, чтоб они это знали.
Читать книгу долго - несколько месяцев. Потому что если уйти в нее сразу и с головой - мозг взорвется.
Ах да, для знатоков творчества - то и дело проскакивают цитаты из песен Арефьевой, в одном месте (автобиографическом, видимо), так даже косяком. В последнем разделе - стихи, как знакомые нам по песням, так и незнакомые по большей части.
Под катом - десяток цитат из рандомно выбранных мест, для ознакомления.

Дальше...

Бог чихнул, и стало на одного ангела больше - так они размножаются. Бесполезно искать письки у ангелов - они бесполы и не хотят быть материальными. Им нравится жить в кирпичах, в простокваше, в веревочных мостиках и избыточном изумлении. Нескольких из них встречали даже в запрещенных мыслях.

Пиратские копии были непроверенного качества и могли содержать в себе совсем не артиста, а его двойника, быть без начала и конца или вообще не запускаться. Все равно и на них был спрос. Очень мало кто из знаменитостей отказался от участия в снах. Кто-то протестовал, немногие бдящие говорили, что это очередная ступень падения нравов, но в итоге почти все отметились в сон-индустрии.

"Любимой" я назвал тебя потому, что на фоне моей ненависти к себе любое простое чувство выглядит любовью.

Она пошла открывать и обнаружила, что дверей две. Поколебавшись, открыла одну из них, но заметила, что рядом остались еще две неоткрытые двери. Она открывала их одну за другой, и всякий раз рядом видела еще две двери, продолжающиеся зеркальным рядом, а стук не прекращался.

- И вообще, хватит мне портить посуду! - бесцветным голосом произнесла Аврора, выхватила из-под ложки тарелку и грохнула об стену.
Сила со вздохом оторвался от списка, посмотрел на осколки, которые в ответ зашевелились и сползлись обратно в целое. После этого рукой выпрямил ложку и мягко сказал:

• Ну чего тебе от меня надо?
• Ненавижу тебя. Поцелуй меня.

Напоследок он открыл ей страшную тайну, что он удмурт. Ефросинья крайне удивилась. Она подумала, что быть удмуртом так же необычно, бесполезно и прекрасно, как быть продавцом полиэтилена, обломанной ветвью сакуры или охотником за смычками.

Она надела тень наизнанку. Бог был пьян и по-доброму грохотал громом. Печень пела, язык помещался во рту только боком, и то - неизвестный науке.

Я буду художественно молчать. Хоровое молчание пальцев будет не тем, чем молчание плеч. Позвонки будут молчать, как дырочки в дудочке. Кожа будет молчать, как мембрана барабана. Мир не дал мне любви - вот о чем будет мое беззвучие.

К последнему дню с ее лица осыпались все морщины, отчего она постарела, как статуя, которая намного древнее своей модели.

У моего отца почерк - как курица лапой, у матери - круглый, как бока рыбок. У меня средний - как курица лапой рисует рыбок.

Алиса в стране Чудес просто нервно курит в сторонке. Это ж какой полёт мыслей нужно иметь, чтобы в голове родилось всё то, что впихнуто в эту книгу. Абсурд, бред, сумасшествие и далее по списку, хотя и разумное там мелькает тоже, мини рассказы сменяются и продолжают друг друга, порой обрываясь, а потом, когда уже забудешь о них, продолжаясь. При всём при этом, тут ещё и религиозная тема постоянно мелькает и персонажи меняются. Иллюстрации тоже частый гость на страницах этой книги, такие простые, порой необычные и часто обнажённые. А в самом конце вообще идёт сборник стихов, которые похожи на стихи только по внешнему виду. В общем, книга на любителя.

Посвящается Андрею (тому самому) Малахову -
и от него когда-то бывает толк.

С прекрасным творчеством Ольги Арефьевой я познакомилась, кажется, ужасно давно - лет 15 назад. По телевизору - Первый канал - показывали какую-то "Большую стирку". (Или не ее - что тогда вел Малахов?) В общем, смотрела я это все и остановилась. Среди форменной человеческой какофонии - песня. Полна достоинства, возвышенна и чужеродна. "Она сделала шаг". И совершенно потрясающая виолончель. Не скажу, что мгновенно возлюбила Ольгу - скорее бродила вокруг да около, а с некоторых пор узнала, что у нее есть еще и книги. Но далеко не уходила. И если вам так же понятно, что такое "поцелуй по имени "нет" и "падать вверх и разбиться о небо", - вам с этой книгой по пути.

О чем же "Ефросинья"? Сложно. Давайте по-другому: о чем любое абстрактное нематериальное понятие? Жизнь, любовь, надежда, религия, Абсолют? Обо всем и ни о чем конкретном - каждый увидит свое. И если автор не лукавила, указав в предисловии, что книгу можно читать с любого места (это действительно так), - лукавила ли она, утверждая, что написала ее во сне?

Риторический вопрос. Хотя "Ефросинью" бессмысленно просто читать, а тем более на скорость, соревнуясь с планами и самим собой. Ее нужно смаковать, дегустировать, откусывая понемногу, кусочек за кусочком. Она похожа на чашку горячего шоколада с зефирками, которую уютно взять в руки, закутавшись в теплый плед промозглым осенним днем. А еще она - зеркальная комната, отражающая и преломляющая реальность, каждый раз по-новому. Возможно, в итоге уже не реальность - но я оставляю это право за подсознанием. В Зазеркалье традиционно царят шаловливая нетривиальность, острая наблюдательность, легкость бытия, тяжесть абсурда и подкупающая искренность. Здесь много игры слов и дела. А также несколько сказок для взрослых, не разучившихся быть детьми. И волшебные иллюстрации. И это прекрасно.

В общем и целом - это книга-путешествие, в чем-то сказочное и вполне архетипическое. Но "Ефросинья" - это не только Ефросинья. А еще Сила, Северин, Улита, Иероним, Самсон, Бетти, Алчи и Арчи, Ола (уж не скрывается ли за ней сама Арефьева?), Великий Щу и многие, многие другие. Порой кажется, что этих "других" нет - все они воплощения одного-единственного существа, чаще называемого Ефросиньей. Недаром один из героев утверждал, что в каждой женщине есть мужчина, а в каждом мужчине - женщина, и если они встречаются, наступает любовь.

Кстати, о главном. В отличие от Сальвадора Дали, который писал полет пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения, сюрреализм Арефьевой явственно женский - мягкий, чувственный и обтекаемый. И в нем гораздо больше ощущается поступь Первобытной, Истинной женщины, нежели в исследовании Клариссы Пинколы-Эстес (которое позиционируется как ключевое). Парадоксально, но факт. Так что книга, возможно, не путешествие, исследование или поток сознания, но инициация. Или может таковой стать. Если захотите.

А в общем - давайте сойдемся вот на чем.
Ефросинья - современная эмансипированная Алиса.
По четвергам еще и голая.

Начать хочется эпилогом Иеронима Инфаркта (великолепнейшее имя!): "Писать нечего. Так и запишем". И действительно, про эту книгу сложно много писать и растекаться километровыми мыслями по древу. Она одновременно похожа на сон, волшебство и крутой наркоманский приход, как я его себе представляю. У неё нет цельного сюжета, открывай откуда хочешь и читай до куда сможешь. Я пошла по пути наименьшего сопротивления и читала в порядке, предоставленном мне автором и типографией. Возможно, меня накрыло волной безумия, но, кажется, все истории связаны тонкой нитью, еле заметной, но крепкой. Нитью логики и взаимодополняемости. А вообще, кому какое дело до логики, когда читать интересно, местами забавно и очень часто хочется вживить в голову чип, чтобы запомнить кучу прекраснейших цитат, сохранить ощущение лёгкости и воздушности слов. Читать хочется залпом, но несмотря на лёгкость, нырять в книгу с головой сложно. Тут как с гелием - немного вдохнул - забавно, а хапнул лишнего - и превратился в жёлто-зелёного человечка с туманом в голове. Дозировка. Определённо нужна дозировка. И готовность к светящимся при луне костям, приходящим не понятно откуда кошкам, к отцу, который раньше был матерью и тени, которая особенно прекрасна на бархате.

Я не поклонница Ольги Арефьевой, не слушаю "Ковчег" и вряд ли вспомню, почему лет 7 назад невероятно сильно захотела купить себе "Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной". Купить и поставить на полку книгу с ярким оранжево-чёрным корешком. У большинства тогда были оранжевые книги Макса Фрая, а у меня - она. Сотканная из снов, мыслей, желаний и случайно попавшихся под руку слов. И вот мы встретились- Ефросинья, Иероним и я. Покупка была совершена не зря.

Книгу Ольги Арефьевой «Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной» я читаю с карандашом. Подчёркиваю цитаты, чтобы потом их отдельно распробовать. Подходящих цитат в книге столько - что каждую фразу можно использовать в качестве девиза, эпиграфа и так далее. Я не шучу - такая концентрация авторских находок, мыслей и озарений делает книгу полезным, а не только и не столько развлекательным чтением. Читать её надо постепенно, иначе можно с головой погрузиться в миры Ефросиньи и не выбраться из них никогда. Книга напоминает мир Ехо, только не такой, каким он описан, а такой, каким он мог бы сниться сэру Максу - невербализованный и при этом полный банок с вареньем, но это уже про Алису. Алисе бы в этом мире тоже понравилось.

Знаете... я ведь очень люблю Ольгу Арефьеву. Раньше была безумным фанатом, но теперь просто люблю, как необходимую составляющую моего миросозерцания и культурного становления. Самая живая, самая артистичная, многоликая, прекрасная, умопомрачительнейшая - это всё она, Арефьева. Я знаю наизусть многие её песни, а некоторые цитаты из них стали моим гимном по жизни. Я зачитала до дыр "Одностишийа" и надеялась повторить то же самое с "Ефросинией"...
...и, увы, второй раз так не выйдет.
Поймите меня правильно: стиль у Арефьевой потрясающий. Она, как Цветаева, замечательно владеет звукописью, только в прозе - во многом потому, что Арефьева в первую очередь поэт и музыкант. Вязь её слов тянется в причудливые узоры и создаёт невероятные картины, часть из которых атмосферно копирует её песню (вплоть до используемых образов, мотивов и даже выражений), а часть придумываются на ходу. Это совершенно потрясающе и напоминает арт-хаусный мультфильм - в лучшем смысле этого слова: эта книга столь же причудлива, столь же непостоянна и многолика...
Но в ней слишком много Арефьевой.
Её всегда было очень много, но в песнях этого не ощущается: это нормально, когда в стихах один и тот же лирический герой, потому что стихи выражают душевное состояние, эмоции, порывы автора. За счёт небольшого размера (всё равно стих всегда меньше, чем прозаическое произведение, иначе это уже не стих) они выдаются в концентрированном виде, и именно это порождает в слушателях и/или читателях эмоции. Но то, что приемлемо в песне и стихотворении, в прозаической форме становится самолюбованием. Да, Арефьева честно предупредила об этом в предисловии, что каждый персонаж книги - это она сама, но ведь она - не только персонажи. Она каждая буква "Ефросинии", каждое выражение, каждый образ. Это могло бы стать художественной атрибутикой, но в случае с "Ефросинией" кажется мегаломанией. Чувство дежа вю не отпускает ни на секунду: несмотря на классные новые образы, по сути, эта книга - художественный сборник клипов, которые никогда не были сняты. Даже существующие арефьевские клипы чем-то похожи друг на друга, а здесь каждый отрывок и вовсе идентичен предыдущему - пусть только лишь по настроению и используемым художественным методам, но всё-таки.

В общем, с одной стороны, это прекрасная книга, с другой - даже когда автор честно признается в бесконечном самолюбовании, он не становится от этого менее самолюбующимся.
А вообще - идеально "Смерть Ефросинии Прекрасной" описывает вот этот отрывок, представляющий Иеронима Инфаркта, очередную инкарнацию Ольги Арефьевой в книге: "Уверенный, что мир думает только о нём, он писал мемуары с самого детства. Мемуары были озаглавлены "Я сам". Они были исполнены витиеватыми вензелями и иллюстрированы открытками к текущему празднику".
Если бы я немного больше любила самовлюбленных авторов, то непременно бы оценила. А так - увы, только музыка.