Я бы попытался в сердечных беседах внушить моим детям искреннюю дружбу
и неподдельную любовь к себе, чего нетрудно добиться, когда имеешь дело с
добрым существом; если же они подобны диким зверям (а таких детей в наш век
тьма-тьмущая), их надо ненавидеть и бежать от них. Мне не нравится обычай
некоторых отцов, запрещающих детям применять к ним обращение "отец" и
вменяющих детям в обязанность называть их более уважительными именами, как
если бы природа недостаточно позаботилась о соблюдении нашего авторитета.
Называем же мы всемогущего бога отцом, так почему же мы не хотим, чтобы наши
дети так называли нас? Безрассудно и нелепо также со стороны отцов не желать
поддерживать со своими взрослыми детьми непринужденно-близкие отношения и
принимать в общении с ними надутый и важный вид, рассчитывая этим держать их
в страхе и повиновении. Но на деле это бессмысленная комедия, делающая отцов
в глазах детей скучными или - что еще хуже - потешными: ведь их дети молоды,
полны сил, и им, следовательно, море по колено, а потому им смешны надменные
и властные гримасы бессильного и дряхлого старца, напоминающего пугало на
огороде. Если бы речь шла обо мне, я бы скорее предпочел, чтобы меня любили,
чем боялись.
Старость связана с множеством слабостей, она так беспомощна, что легко
может вызывать презрение; поэтому наилучшее приобретение, какое она может
сделать, это любовь и привязанность близких. Приказывать и внушать страх -
не ее оружие. Я знал одного человека, который в молодости был необычайно
властным; а теперь, состарившись, он, сохраняя превосходное здоровье, стал
бросаться на людей, дико ругаться, драться, словом, сделался величайшим
буяном во Франции; денно и нощно его гнетут заботы о хозяйстве, и он зорко
следит за ним. Но все это сплошная комедия, так как все его домашние в
заговоре против него: хотя он бережет как зеницу ока ключи от всех замков,
другие широко пользуются его житницами, его кладовой и даже его кассой. В то
время как он скаредничает и старается выгадать на своей пище, в его доме, в
разных частях его, расшвыривают, проигрывают и растрачивают его добро,
посмеиваясь над его бессильным гневом и бдительностью. Все в доме на страже
против него. Стоит кому-нибудь из слуг проявить преданность к нему, как
тотчас же домашние стараются вызвать в нем к этому слуге подозрительность,
которая старикам весьма свойственна. Он неоднократно похвалялся мне, что
держит своих домашних в узде, что они полностью повинуются ему и относятся к
нему с почтением, хвастался тем, как проницательно ведет свои дела, -
Ille solus nescit omnia.
{Один только он ни о чем не знает (лат. ).}
Я не знаю человека, который обладал бы более подходящими природными или
приобретенными качествами, необходимыми для управления имуществом, чем этот
дворянин, и при всем том он беспомощен, как ребенок. Вот почему я и выбрал
его как наиболее яркий пример среди многих других известных мне подобных же
случаев.
Лишь предметом бесплодного школьного диспута мог бы явиться вопрос: что
для этого старца лучше: знать ли правду или чтобы все обстояло так, как оно
есть? С виду все ему повинуются. Мнимое признание его власти заключается в
том, что ему никогда ни в чем не перечат: ему верят, его боятся, его
всячески почитают. Если он выгоняет слугу, тот складывает свои пожитки и
уходит, но в действительности только исчезает с его глаз. Старость так мало
подвижна, зрение и прочие чувства у стариков так ослаблены, что слуга может
целый год жить и исполнять свои обязанности в том же доме, оставаясь
незамеченным. А когда наступает подходящий момент, то делают вид, будто
откуда-то из дальних краев пришло жалобное, умоляющее письмо, полное
обещаний исправиться, и слугу прощают и восстанавливают в должности. Если
старик-хозяин совершает какое-нибудь действие или отдает письменное
распоряжение, которые не угодны его домашним, то их не выполняют, а затем
придумывают тысячу предлогов, оправдывающих это. Письма со стороны никогда
не передаются ему тотчас же по их получении, кроме тех, которые считают
возможным довести до его сведения. Если же какое-нибудь нежелательное письмо
случайно попадет ему в руки, то - так как он всегда поручает кому-нибудь
читать ему вслух - немедленно устраивается так, что он получает то, что
желательно окружающим: например, что такой-то просит у него прощения, между
тем как в письме содержатся самые оскорбительные вещи. Не желая огорчать
старика или вызывать его гнев, ему представляют его дела в извращенном и
приукрашенном виде, лишь бы только он был доволен. Я встречал довольно много
семей, где в течение долгого времени, а иногда даже постоянно, жизнь шла
подобным же образом, лишь с небольшими различиями.
Ваша оценка
Tigran5777720 марта 2014
2 понравилось139
robot22 августа 2013
neongrey1 мая 2013
Pierraux5 августа 2012