В якутской тайге

"…те же раны напомнят нам о красивейших, светлейших наших днях…они возвысят и отличат нас от тех, кто увяз в трясине жизни…" (Н.Каландаришвили)

Много лет изо дня в день я совершала привычный маршрут, спеша утром на работу, по скромным улочкам небольшого таежного города, не особенно и задумываясь (по молодости лет), какие страницы истории кроются за неброскими табличками ул.Каландаришвили, ул. Яковлева, ул.Строда. Ну, революционеры, герои гражданской войны - скудной о них информации в несколько строк мне в те времена вполне хватало. До поры.... Интерес пришел много позже, когда я уже более десятка лет хожу улицами с другими названиями в другом городе. И интерес этот подхлестнула прочитанная книга Л.Юзефовича "Зимняя дорога". Она побудила интерес и к самим событиям и к личностям А.Пепеляева и И.Строда.

Читая книгу И.Строда "В якутской тайге" сейчас, вдруг отчетливо осознала, что минуло с тех событий в феврале сего года сто - СТО! лет. Давно ли мы в пионерских галстуках пламенными стихами и клятвами верности ленинским идеалам отмечали годовщины Октябрьской революции, будучи уверенными в ее правоте....

Но ближе к делу.

Иван Яковлевич Строд - участник Первой мировой войны, военачальник и герой-орденоносец периода Гражданской войны в Сибири. Полный Георгиевский кавалер, трижды кавалер высшей награды РСФСР ордена Боевого Красного Знамени и кавалер персонального краснознамённого ордена Якутии. Воевал в Восточной Сибири и Забайкалье против колчаковцев, семеновцев, белочехов, активно участвовал в подавлении Якутского мятежа белогвардейцев, который стал последним значимым событием Гражданской войны. Снискал славу "красного героя Якутии", якутского Чапаева.

Книга И.Строда "В Якутской тайге" рассказывает об одной из трагических страниц гражданской войны - "ледовой осаде" в небольшом поселении Сасыл-Сысыы, когда в тяжелейших условиях февральской якутской стужи два отряда русских солдат - красных и белых - возглавляемые легендарными полководцами с обеих сторон, в течение 18 дней держали осаду, не уступая друг другу в последней жесткой схватке.

Трагическое противостояние двух одаренных полководцев, страшный поединок, два достойных соперника. Два благородных, образованных, одаренных человека по разные стороны баррикад, два борца за свои идеи, за Россию такой, какой они ее видели. С одной стороны – молодой белый генерал, правдоискатель, поэтическая натура, Анатолий Пепеляев, мучительно искавший ответы на вопросы: в чем спасение Родины? Генерал, чья доблесть и честное имя вызывали уважение и у белых и у красных. С другой стороны – неординарная личность, лихой и отважный командир, полный Георгиевский кавалер, герой гражданской войны, щеголь и франт, а в душе романтик, «жизненный эликсир», о котором по всей Якутии ходила молва, – Иван Строд.

Пепеляев, переоценив свои силы, недооценив обстановку, сложившуюся в Якутии, полагается - ошибочно! - на поддержку местного населения "Бесхитростные большие дети тайги, обманутые своей знатью, заявили:

— Сказывают, большевик отберет всех оленей, все обчей делает. Так жить тайга нам нельзя — все пропадем. Однако худой человек большевик, надо воевать с ним."

И он выдвигается в безнадежный якутский поход, убеждая своих солдат и веря сам, что "к будущей осени безусловно не будет коммунистической власти в Сибири».

Уже захвачена белогвардейцами Амга, но чтобы задержать Пепеляева и не допустить захвата Якутска, выдвигается сводный отряд Строда в составе 282 бойцов с обозом из 100 саней. Февраль - лютый месяц суровой якутской зимы. Бескрайняя зимняя пустыня, белое безмолвие.... населенные пункты отстоят друг от друга на 200 и более километров. Строд настолько ярко описывает тяжелый путь, который пришлось им преодолевать, читая его строки, ощущаешь дикий холод, от которого нет спасения, звенящий морозный воздух и тишину зАмершей и замерзшей бескрайней тайги:

"Яркие лучи северного холодного солнца сверкающими зайчиками прыгают по стали граненых штыков, серебрят деревья. Тайга, погрузившаяся в зимнюю спячку, словно вымерла. За все время похода мы не встретили ничего живого, все попряталось от холода. Кругом было так тихо, что порой становилось жутко. <...> Вдали высились массивы щетинистых гор, могучие и прекрасные в своей вечной каменной неподвижности. По сравнению с ними усталые люди казались жалкими, беспомощными букашками. Впереди, за аласом, подернутая синеватой дымкой, сомкнулась тайга. Она как бы преграждает нам путь, ревниво оберегая вековую тайну севера."

Неимоверно тяжело было и людям, и лошадям, и быкам. Кое-как отогревались у костров, спали под открытым небом, жавшись поближе к огню. За время ночевок бойцы прожгли немало катанок и ботинок, полушубков и шинелей. Непросто было и с питанием. "Раздатчики получали на взвод из обоза промерзшие, твердые, как дерево, буханки ржаного хлеба. Чтобы скорее их отогреть, разрубали топором и клали чуть ли не в самый огонь."

Для очередной ночевки избрали якутское зимовье Сасыл-сысы (Лисья поляна), где было всего-то пять юрт. Остановившись там, бойцы и не подозревали, что это место станет их крепостью почти на месяц, а для кого-то могилой.

И далее перед нами разворачиваются трагические события ледовой осады. Отбита первая атака: десятки убитых и раненых. Строд решает держать оборону: строят укрепления из мерзлых балбахов (глыб смерзшегося навоза), лепят снегом, заливают водой. Размещаются бойцы и раненые в хотоне (низкое строение, хлев для скота, где почти нет света и невозможно передвигаться в полный рост). Изо дня в день бойцы Строда отражают атаки пепеляевцев. Кончается еда - едят мясо убитых лошадей, кончается вода - собирают вокруг и топят снег. Нет материалов для ремонта укрытий и окопов - затыкают дыры мерзлыми головами лошадей и трупами убитых.... Раненый в грудь Строд продолжает командование. Нет перевязочных средств, нет медикаментов, надвигается голод. Какими усилиями держалась эта ледовая крепость, невозможно и вообразить. Люди погибали от ран и замерзали, но стояли насмерть, пепеляевцы не могли их одолеть. Время от времени, обе стороны, устав от перестрелок, вступали в переговоры (сто лет минуло, а как диалог этот приложим и к сегодняшней действительности):

Тихо у нас. Тихо и у белых. Изредка где-то треснет, точно выстрелит, промерзшее насквозь дерево, и опять тишина. И вдруг от черной стены тайги к окопам прилетел голос: — Эй-е-е-й! Слу-у-шай… Кра-а-сные… Бра-а-тья, а бра-а-тья! Дава-а-йте поговорим! — Го-во-ри… Слу-у-шаем. Что петь будете? Эхо далеко вокруг разносит агитацию пепеляевцев: — Слушай, братья! Из-за чего воюете? Кого защищаете? За что так упорно деретесь? Ведь все мы русские люди и одному богу молимся. <...>Зачем нам убивать друг друга? Мы бьем только коммунистов и жидов. Идем освобождать русский народ. Сдавайтесь… Вам ничего не будет. Вместе пойдем спасать Россию… Замолчали. Ждут ответа. Из наших окопов кричат в тайгу: — Мы воюем за Советскую власть, за власть трудящихся всего мира. Мы защищаем рабочих и крестьян от помещиков, буржуазии и генералов. С вами деремся потому, что вы, дураки, целуете руки своим хозяевам-буржуям, которые покупают вас за несколько золотых рублей и посылают против Советской власти спасать не Россию, а их фабрики, заводы, имения. Бросьте вы спасать помещиков, спасайте лучше свою шкуру, бросайте оружие и сдавайтесь. Советская власть простит вам ваши преступления… Пепеляевцы недовольны таким исходом агитации. В воздухе повисла цветистая брань и угроза: — Через два дня мы с вами разделаемся! Все вы там коммунисты, сволочи… Переговоры прерваны. Начинают разговаривать винтовки и пулеметы.

При всей идейной непримиримости, ожесточенности схватки, обладая высшими человеческими качествами и будучи верны своим идеям, ни Строд, ни Пепеляев не испытывали озлобленности и жажды возмездия потом. Год спустя состоится суд над пепеляевцами. Когда Пепеляев и Строд встретятся в зале суда в 24 году, каждый выразит уважение другому. Пепеляев скажет: "Мы все подсудимые знаем о необычайной доблести отряда гражданина Строда и выражаем ему искреннее восхищение", а Строд будет пытаться облегчить участь Пепеляева.

Но это будет позже, а пока бойцы Строда, держась из последних сил в импровизированной ледяной крепости, уже не рассчитывая на подмогу красных, строили планы, как погибнуть с честью, унеся с собой как можно больше жизней врагов.

Совсем небольшая книжица Ивана Строда в сто восемьдесят страниц .... история, рассказанная участником тех событий, рассказанная прекрасным литературным языком, ярко представляет нам, далеким уже потомкам, незабываемые события столетней давности, героизм и необыкновенное мужество простых людей, отстаивавших свободную новую жизнь своей Родины.

"Строд, сам того не желая, написал не мемуары, а трагедию, вернее трагедийный по природе героический эпос, где не добро борется со злом, а одни герои – с другими, и каждый из противников – лишь орудие высшей силы в лице «мирового капитала» или «мирового интернационала», враждующих между собой, как две партии олимпийских богов при осаде Трои. Космический мороз, инопланетные пейзажи с голыми скалами по берегам ледяных рек и бескрайняя снежная тайга – подходящий фон для вселенской битвы». (Л.Юзефович)

Сменилась эпоха. Внуки и правнуки этих непримиримых врагов, спустя девяносто с лишним лет встретились в Якутии, побывали в местах ледовой осады. В акт примирения помолились за упокой души своих героических предков и всех жертв братоубийственной гражданской войны. «Наша задача примириться, идти дальше и все делать для того, чтобы люди не шли брат на брата — вот это самое страшное» (Ольга Русина, внучка Строда). Увы, как показывает жизнь, не все уроки истории выучены.

Книга мне понравилась. Запоминающаяся живая книга.

#спасатели книг