Об артиллерии и немного о себе

«Вы отвечаете перед нами за то, чтобы вооружение, поставляемое в войска, было по своим характеристикам не хуже, а лучше, чем у врага. Вы - заказчик. Кроме того, у вас есть квалифицированные военные инженеры, испытательные полигоны. Испытывайте, дорабатывайте. Но давайте лучшее! Конечно, наркомы и конструкторы тоже отвечают за качество. Это само собой. Но окончательное заключение все же ваше» (Сталин) Николай Дмитриевич Яковлев, в восемнадцать лет был призван на фронт царским правительством, хотя по действующему тогда закону сын из семьи, имевшей кроме него одних лишь только дочерей, призыву на военную службу вроде бы и не подлежал. «Веселая» жизнь в окопах не вселяла никакой надежды, как вдруг появляется товарищ Ленин с его простыми и понятными лозунгами: «Мир хижинам, война – дворцам», «Долой войну». То, что никакого мира дедушка Ленин им не дал, Яковлев предпочитает не вспоминать. Более того, он становится кадровым военным. В 1920 году заканчивает военные курсы и становится краскомом. «И поскольку я всегда шел в числе отличников учебы, даже закончил курсы, как сейчас принято говорить, по первому разряду, то получил право выбора фронта.» Хотя война и была обещана лишь дворцам, воевать пришлось простакам типа Яковлева. Лишь к 1937 году он «впервые приобрел штатский костюм, да и то перед зарубежной командировкой. Дома же - топчаны, покрытые дешевым ковриком, вместо стола - снарядные ящики под скатертью. Единственное украшение - две начищенные до блеска гильзы из-под трехдюймовых снарядов, в которых летом стояли цветы.» Но не время было думать о личных выгодах – империалисты кругом. Что характерно, лозунги тех лет ничем не отличались от современных бравурностей на вроде «взятия Лондона», которые несутся из тв программ. «Если империализм и в самом деле пойдет на нас войной, то, рассуждали мы, молодые командиры, наши красноармейцы не только отгонят его от всех наших границ, но и напоят своих коней в той самой реке, у которой живет этот лорд.» В 1924 году Яковлев получил возможность окончить высшую артиллерийскую школу, ставшую впоследствии Артиллерийскими курсами усовершенствования командного состава - АКУКС. На каждого слушателя выделялось до 100 боевых снарядов, так что практику стрельбы они получали солидную. Ребята собирались «мочить» империалистов, но в то же время, такие деятели, как Тухачесвский предлагали сократить артиллерию, на полном серьезе приводя аргумент из знаменитого мультфильма, где мальчик на двух ногах обгоняет лошадь, которой приходится передвигать целых четыре ноги. «Следует сказать, что в ту пору довольно остро стоял вопрос: быть батарее четырех- или двухорудийной? И вот в статье Тухачевского вроде бы основательно доказывалась целесообразность перехода к двухорудийным батареям. Многие артиллеристы с ним соглашались.» Еще Яковлев пишет, что в ту пору наметилась явная тенденция на разукрупнение артиллерийских батарей. Еще в 1925 году 76-мм батареи в стрелковых дивизиях по штату имели шесть орудий. Однако через год все батареи артиллерийского полка стрелковой дивизии были трехорудийного состава. Маневры и учения проходили все реже и реже. Зато, если уж проходили, то на них присутствовали «кровавые враги» собственной персоной – представители империалистов! «В 1927 году, например, мой 3-й дивизион лишь единожды участвовал в них, проходивших на Кубани. Руководил маневрами командующий войсками Северо-Кавказского военного округа И. П. Уборевич. На них были приглашены военные атташе ряда буржуазных государств.» В 1929 году, дабы укрепить неукрепляемое еще крепче, проходит чистка партии. В дивизионе Яковлева также побывала специальная комиссия, но его не тронула, хотя могла бы. В армии того времени было много так называемых «приписных полков», которые собирали лишь раз в году на месяц. « А в октябре... В октябре приписной состав опять уходил по домам, и в батареях до весны оставались сокращенные штаты. В итоге батареи, дивизионы, да и весь артиллерийский полк, имели довольно посредственную подготовку». Уже до прихода Гитлера к власти оставалось меньше года, а в СССР все еще шла гражданская война. «Осенью 1932 года наш полк передислоцировался в Краснодар. На Кубани в это время велась активная борьба с кулацким саботажем. Особенно в вопросах хлебных заготовок. Часть дивизионов полка была тут же переведена на территориальную систему, приняв переменный состав от ушедших на восток частей 22-й стрелковой дивизии.» Натренировав вдоволь Яковлева на кулаках, его переводят в Белорусский военный округ на должность начальника артиллерии Полоцкого укрепрайона. Там он видит «грозный» укрепрайон, который в будущем не сможет остановить фрицев. «Артиллерия УРа была представлена всего лишь одним полком. Начал знакомиться с ним. И вот тут-то меня ждало прямо-таки разочарование. Оказалось, что полк укомплектован орудиями еще времен первой мировой войны! Это были 76-мм пушки образца 1902 года, 122-мм гаубицы образца 1909 года и даже - что совершенно непонятно - 107-мм пушки образца 1897 года! То есть еще времен японской войны!» А ведь поддерживалась тогда репутация СССР, как самодостаточного государства, одни полеты в Америку чего стоят. Но на УРы денег не было. «Комплектацией артиллерии УРа непосредственно занималась, дескать, Москва, нам же категорически запрещено проявлять какую-нибудь инициативу.» В интересах сохранения особой секретности УРов, а точнее, системы долговременных железобетонных сооружений, проводить учения стрелковых дивизий в них воздерживались. Как пишет Николай Дмитриевич: « я не помню, чтобы в период с 1934 по 1940 год подобные учения с полевыми войсками проводились.» И зря! Ведь как показали первые месяцы Великой Отечественной войны, далеко не каждый красноармеец из полевых войск, неожиданно посаженный в дот, мог умело и спокойно действовать в его тесных стенах. К доту надо еще привыкнуть, как говорится, обжиться в нем. В 1935 году Яковлев знакомится с самим Тимошенко (он занимал тогда должность заместителя командующего войсками округа). В округе создали небольшую и совершенно засекреченную штабную организацию, назвав ее инспекцией. Туда вошли Р. Я. Малиновский, П. А. Найденов, П. Д. Уткин и Яковлев. В случае войны эта инспекция по замыслу ее создателей должна была развернуться в штаб конно-механизированной армии. В 1937 году Яковлева направляют на учебу в чехословацкую армию. Учеба была странной, ведь чехи все делали по советским журналам, которые они выписывали. Даже полигоны строили по схемам из этих журналов. Встретил в Чехословакии встретил Яковлев своих старых «друзей» по гражданской войне. «Среди чехословацких офицеров попадались и те, кто в годы гражданской войны участвовал на нашей территории в мятеже белочешского корпуса. У них на рукавах мундиров красовался специальный знак отличия - цветной треугольник. Как мне объяснили, эти офицеры имели определенные льготы - например, по выходе в отставку получали повышенную пенсию.» Новые орудия чехи не хотели показывать Яковлеву до тех пор, пока он не поднял скандал. После учебы, как в доброй песне поется «начинается игра» и Яковлев возвращается в свой родной Белорусский округ. Там уже окопался на должности начальника оперативного отдела Л. М. Сандалов, а командовать войсками начал И.П. Белов. После маневров 1937 года Яковлева назначают начальником артиллерии в Киевский военный округ. 1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. А 17 сентября советские войска, чтобы предотвратить дальнейшее распространение гитлеровской агрессии на восток, берут под защиту население Западной Украины и Западной Белоруссии. В ночь на 18 сентября командующий войсками КОВО командарм 1 ранга С. К. Тимошенко приказал ему немедленно составить передовой отряд, и 18 сентября быть с этим отрядом во Львове. С Яковлевым отправился для выяснения обстановки на месте Н. Ф. Ватутин, до начала освободительного похода начальник штаба округа. Немецкие части были уже во Львове, а наши части, подходящие к Тернополю, несли потери от огня польских жандармов (как называет их Яковлев). «Лишь под вечер 19 сентября немецкие войска начали уходить с восточной стороны Львова. А 20 сентября мы с прибывшими к тому времени П. А. Курочкиным, Ф. И. Голиковым и И. А. Серовым вступили в переговоры с начальником львовского гарнизона генералом Лангером о порядке сдачи нам города.» После польской операции Яковлеву довелось побывать на боевых действиях на Карельском перешейке, где он лицезрел, как наши войска «утилизируют» снаряды в финских лесах и утилизируются сами. «В докладе, подготовленном вскоре для наркома обороны довольно компетентными товарищами, также говорилось: «Артчасти ведут безудержный огонь без достаточной разведки целей, не достигая нужного результата. Один 116-й артполк расстрелял с 30 ноября 17 700 152-мм выстрелов (72 вагона). Бывали случаи, когда общевойсковые начальники требовали вести ночью беспокоящий огонь из 280-мм мортир по дорогам. Отношение к экономии и сбережению артвыстрелов в войсках пренебрежительное.» Накануне войны была ликвидирована должность начальника артиллерии, как такового. «Еще в середине 1940 года по настоянию заместителя наркома обороны Г. И. Кулика ее ликвидировали и ввели в ГАУ, начальником которого и был Кулик, должность заместителя начальника ГАУ по боевой подготовке артиллерии.» (имя Кулика впоследствии займет место на знаменах либералов, которые поднимут вой о жертвах сталинских репрессий). Что же разрушил товарищ Кулик? А вот что: «Начальник артиллерии ведал разработкой уставов, наставлений, программ боевой подготовки всех видов артиллерии, руководил, контролировал и отвечал за ход ее боевой подготовки. Ему подчинялись даже артиллерийские военно-учебные заведения. Управление кадров Наркомата обороны согласовывало с ним вопросы назначения высшего и среднего комсостава. Начальнику артиллерии РККА в специальном отношении подчинялись и начарты округов. Все было поставлено разумно, и вот в 1940 году все это нарушилось... Зачем? Для чего? Что, например, мог предпринять теперь по должности заместителя начальника ГАУ Н. Н. Воронов? Ничтожно мало! Его требований к принимаемому к разработке артиллерийскому вооружению начальник ГАУ мог и не утвердить. Опротестовывать недостатки в вооружении, обнаруженные в войсках, он также затруднялся, так как все замыкалось на ГАУ, в котором он был всего лишь заместителем начальника. Недостатки в эксплуатации артиллерийского вооружения со стороны строевых артиллеристов тоже не имели к нему непосредственного отношения.» А еще артиллеристам дали слабые трактора. «Трактор СТЗ-5 хорош, но маломощный. Трактор же ЧТЗ-65 тихоходный. А ведь есть сейчас трактор «Сталинец-2» Вот бы его в артиллерию!» Но не дали! А «из народного хозяйства Западной Украины средства мехтяги изымать нельзя.» Когда Яковлев поднял этот вопрос, то ему ответили, что механическая тяга «будет поставлена... из внутренних областей СССР.» Еще очередной из хитростей «освобождения» западных областей, стала реорганизация состава войск. «Командир 320-го гаубичного артполка доложил, что согласно директиве штаба округа ему следует передать во второочередной полк сорок процентов своего кадрового личного состава, а остальные шестьдесят подготовить за летний период из приписников, жителей Западной Украины. Не считая, естественно, того, что ему из этого же контингента нужно будет восполнить переданные сорок процентов.» Специально готовых и обученных артиллеристов меняли на крестьян из западных районов Белоруссии и Украины. Складскими запасами в мирное время мог распоряжаться только центр. 17 июня Яковлев был назначен начальником Главного артиллерийского управления Красной Армии. Сталин все-таки прозрел от действий Кулика и приказал тому сдать дела Яковлеву. Жалко только, что так поздно. Но и сдавая дела Кулик ухитрялся вредить еще и еще. «Г. И. Кулик почему-то ни с кем меня не познакомил. То ли потому, что, являясь заместителем наркома обороны и Маршалом Советского Союза, не счел удобным это сделать. Ведь он-то, видимо, хорошо понимал, что сдает должность начальника ГАУ вопреки своему желанию. И кому! Какому-то малоизвестному генералу из войск! Поэтому, вероятно, и счел, что ему не к лицу рекомендовать такого преемника.» Тимошенко тем временем больше был обеспокоен тем, чтобы в Прибалтийском округе было отменено «затемнение» в Риге. Ведь немцы не могут наступать в полной темноте. На последнем совещании Кулик получает сообщение о начале войны, но не только не ставит об этом в известность Яковлева, но и «не объявил о начале войны ответственным товарищам из промышленности, в том числе и наркомам, присутствовавшим на совещании? Да и отпустил их, не представив меня...». После этого Яковлев уже работает в прямой связке со Сталиным. «Вы отвечаете перед нами за то, чтобы вооружение, поставляемое в войска, было по своим характеристикам не хуже, а лучше, чем у врага. Вы - заказчик. Кроме того, у вас есть квалифицированные военные инженеры, испытательные полигоны. Испытывайте, дорабатывайте. Но давайте лучшее! Конечно, наркомы и конструкторы тоже отвечают за качество. Это само собой. Но окончательное заключение все же ваше». Судьба уберегла Яковлева от злого рока и Мехлиса. А ведь тот промыл уши Сталину так сильно, что речь была о возможном суде. «Один из экземпляров сводки об обеспеченности этих дивизий мы посылали и Мехлису. Однако он считал нужным систематически вызывать меня где-то в 24.00 к себе и там с пристрастием проверять цифры. При этом в моем присутствии то и дело звонил командирам и комиссарам названных дивизий и справлялся у них о правильности поданных нами сведений. На это, как правило, уходило три-четыре часа.» Яковлев высказал все, что он думал по этому поводу Мехлису, а тот нажаловался Сталину на неуважение к себе. Но Сталин не тронул Яковлева. Более того, доверил Николаю Дмитриевичу вести переговоры с американским послом о необходимом для Красной Армии вооружения. Подтверждением того, что Сталин доверял Яковлеву, стало категорическое распоряжение Ставки об отводе всей артиллерии большой и особой мощности в тыл. Причем отвода немедленного, без ссылок на тяжелейшую обстановку первых дней войны. Это порекомендовал Сталину Яковлев. «Поэтому, как ни негодовали наши славные артиллеристы, жаждавшие обрушить свои тяжелые снаряды на врага, им все-таки приходилось грузиться в эшелоны и увозить орудия на восток, подчас вместе с эвакуировавшимся мирным населением. Да, при вынужденном отходе, а также в период оборонительных боев 1941 года мы сохранили эту артиллерию. Все орудия калибра 203 и 280 мм, а также 152-мм дальнобойные пушки (потеряны были всего лишь единицы) с кадровым составом вовремя оказались в глубоком тылу, где их расчеты продолжили занятия по боевой подготовке. С конца 1942 года войска Красной Армии начали все чаще проводить наступательные операции. Вот тут-то и сказалась наша предусмотрительность в отношении артиллерии большой и особой мощности. Ее полки, простоявшие до времени в тылу, теперь были направлены на фронт. И при организации прорывов в общем грохоте артиллерийской канонады зазвучали «прекрасные голоса» 203-мм гаубиц и 280-мм мортир. А иногда, перекрывая все и всех, вступали в дело и 305-мм гаубицы.» В этом случае поражает доверчивость Сталина. Ведь еще совсем недавно он верил и Кулику. «Начну с того, что тогда по совету бывшего начальника ГАУ Кулика Сталин распорядился снять с производства ряд ходовых видов вооружения и приступить к выпуску тех их образцов, которые не оправдали себя уже в первые месяцы войны.» Николай Дмитриевич Яковлев один из талантливейших специалистов и организаторов в своем деле времен ВОВ. Одно только непонятно, как все эти способности и ум сочеталось с верой в надутые коммунистические лозунги и в слова сволочюги Ленина? Как, сражаясь за независимость и свободу своей страны, можно со слезами на глазах поминать Ленина, который эту самую страну разваливал, разваливал, но не доразвалил? «Бывая на переднем крае и разглядывая в бинокль финскую оборону, я часто ловил себя на том, что мне просто-таки жалко тех солдат, что притихли в окопах на вражеской стороне. Во имя чего они воюют? Что их толкнуло стать соучастниками преступной блокады Ленинграда, города, носящего имя того самого человека, который едва ли не одним из первых декретов Советской власти подписал декрет о предоставлении государственной независимости Финляндии? Неужели они забыли это? Неужели поверили в бредовую идею своих продажных правителей о «Великой Финляндии?» Страшно подумать, что могли бы в то время сделать из таких людей современные средства массовой информации…