Всем спокойной ночи

Замужество сильно смахивало на одиночество, только с добавлением очень большого сверкающего бриллианта, ну и совсем незначительная мелочь — невозможность бегать на свидания с другими мужчинами.

Кевин Долан представил меня своей жене, Дельфине, которая пробормотала «Bonsoir» гортанным голосом и высвободилась из пальто. Под ним обнаружилось маленькое черное платье, открывавшее как верхнюю ложбинку спереди, так и нижнюю ложбинку сзади.
Я с изумлением наблюдала за тем, как глаза всех мужчин в комнате повернулись к ней, будто это были не глаза, а шарикоподшипники, а ложбинка на заднице была намагничена.

— Знаешь, он был, как музыкальный автомат — нажимаешь кнопочку, и выскакивает стих.
— А тебе он что посвятил?
— Она идет во всей красе, светла, как ночь ее страны, — скромно наклонила голову и процитировала Джейни.

— Вы хотите послушать, как я пою? — спросила она, хлопая ресницами.
— Я… эээ…
Этого поощрения было достаточно для того, чтобы Рейна разразилась одной из своих любимых арий. Она глубоко задышала, при этом грудь вздымалась так сильно, что угрожала вывалиться из декольте.
— Боже, — выдохнула я и съежилась у стены.
Все гости уставились на мою мать. Голос Рейны звучал, как всегда, прекрасно. Хрустальная безупречность. И так громко, что я боялась за свои люстры.

«Если бы желания были лошадьми, все нищие стали бы наездниками»

— Думаю, что на определенном этапе своей жизни она, вероятно, спала с мужчинами в обмен на что-то, — произнесла я, вспоминая жемчужные сережки, о которых рассказывала Дори, и не понимая, почему такая женщина, как Китти, вообще продавала себя. И почему продавала себя так дешево.
— Итак, шлюха, — сказал Эван.
— Не так официально.
— Что? Она не вступила в профсоюз?