В Японии родителям не приходит в голову хвалить ребенка за внешность ...

В Европе говорили бы о наследственном насилии: ребенок, которого бьют, часто и сам становится жестоким родителем. А в Японии рассуждали просто: от подзатыльников одна польза.

Охотник за убийцами, сам убийца, Пассан был еще и ангелом-хранителем.

До переезда в Париж Наоко не знала главного: тщеславия французов. Но теперь, познакомившись с ними поближе, запросто представляла себе, как они похваляются своими воображаемыми сексуальными подвигами, с ухмылкой и игривым блеском в глазах.

Как сказал ему однажды один из приемных отцов, вышедший на пенсию рабочий завода Шоссон в Женевилье: «Легавый — это просто неудавшийся бандит».

Семья — едва ли не последнее, что еще связывало его с нормальной жизнью, — и та потерпела крах.

Пассан тренировался не ради физической формы, красота заботила его еще меньше — для него это было вещественным доказательством собственной силы воли.

Применение насилия к подозреваемому, на которого распространяется презумпция невиновности. Адвокаты этого говнюка сожрут его заживо.

Несколько «этнических» легавых — негров, арабов с полицейскими нашивками — пытались утихомирить народ. Пассан вспомнил индейцев американского Запада, служивших белым проводниками в незнакомом враждебном мире, — такими же проводниками были и эти полицейские.

Слепящие фары грузовика, голова убийцы на асфальтовой плахе — смертоносный порыв под личиной защиты закона.

Это было в семидесятые. Стиви Уандер давал пресс-конференцию. Какой-то шибко умный журналист задал ему вопрос: не слишком ли это тягостно, родиться слепым? Стиви Уандер на секунду задумался , а потом ответил: "Ну, все могло быть намного хуже. Я мог родиться черным".

В психиатрической больнице Святой Анны есть отделение для пациентов, имеющих диагноз под названием «пари секогун» — «парижский синдром». Каждый год сотня японцев, разочарованных Парижем, впадают в депрессию, а то и в паранойю. Их госпитализируют, лечат и отправляют на родину.

Он знал, какая главная опасность подстерегает тонущего человека. Способность удерживать дыхание имеет определенный предел: ты терпишь сколько можешь, а потом срабатывает рефлекс. И ты помимо воли делаешь губительный вдох.

— А у нас во Франции глупости принято делать в одиночку.

В Японии свое грязное белье стирают дома.

— Почему она могла бы убить своего отца?
— Потому что ненависть всегда берет свое, даже если проходит много времени.

Очевидно, последнее чуть слышное слово, произнесенное психиатром, было «музукасий». В буквальном переводе с японского оно означает: «Это трудно». Японцы прибегают к нему в тех же случаях, в каких французы говорят: «Нет».

У японцев есть поговорка: «Вчерашние цветы — это сегодняшние мечты». Она могла бы добавить: «Вчерашние ошибки — это сегодняшние кошмары».

... он знал, что большинство токийских улиц не имеют названий, а дома на них не пронумерованы.

Они диагностировали у Пассана истощение нервной системы. Проще говоря, он дошел до ручки. Вероятно, срыв был спровоцирован каким-то событием. Чтобы установить, каким именно, и не допустить повторения, ему прописали полное погружение в себя. Курс лечения был направлен на то, чтобы вскрыть его внутренний черный ящик.