Два дня назад мы не были знакомы. Ты даже не знала о том, что я существую.

– Да, мы не были знакомы, но я знала о том, что ты существуешь. И даже очень хорошо. Я видела твой фильм. Ты был так прекрасен, так умел любить, что я за полчаса, проведенных в кинозале, стала твоей девушкой.

Сидя в кинотеатре, я знала, как все было бы у нас с тобой.

Дамы его обожают и падают к его ногам, потому что он отдает им только часть себя; какая женщина устоит перед человеком, который всегда частично отсутствует? Он ложится в чужую постель так же, как заходит в церковь — не веря в Бога, не получая удовольствия от пения хора, единения с молящимися; аминь, раздвинутые ноги, аминь, кончил, аминь, принял душ, аминь, женат, неженат, аминь, аминь!

Возможно, в двадцатом веке у человека появился новый ген — ген кино.

Нельзя вечно находиться рядом с насилием и не оказаться вовлеченным в него…

Женщины могут позволить себе не спать хоть до утра, возмущенно подумал Джек, у них в запасе весь следующий день.

— Ненавижу аэропорты.
— Я — тоже, — отозвалась женщина. — Иногда. Я люблю встречать.

Немножко терпения. Помни, ты находишься в Риме, а не в Нью Йорке. Dolce far niente.

Джек вспомнил слова одной француженки: после тридцати пяти приходится выбирать между лицом и фигурой. Можно сесть на диету, заниматься гимнастикой и сохранять стройность, зато лицо тогда вытянется, на нем появятся морщины. А можно позволить себе немного располнеть и тем самым сохранить гладкость лица.

Я бы хотел увидеть всех людей, которых я любил, обижал, использовал, ненавидел, и объясниться с ними. Растолковать им, почему я поступал так, а не иначе, поведать, какую боль или облегчение они мне принесли.

– Ваше присутствие вселяет в меня чувство уверенности. Мы нуждались в человеке, подобном вам. Надежном, ответственном, тактичном.
«Эпитафия для моей могилы, — подумал Джек. — Здесь покоится Ответственный человек».

«В Париже, — сказал он, усмехаясь, — я постигаю искусство комедии, интриги и камуфляжа, а также обретаю умение мириться с чувством безысходности. В Риме изучаю вина, любовь, архитектуру и атеизм. В старости я поселюсь на ферме возле Фраскати, буду потягивать белое винил и каждый раз, чувствуя приближение смерти, приезжать в этот город, чтобы выпить чашечку кофе на пьяцца дель Пополо...» 

Ещё одна война - и мир станет неузнаваемым даже для его окаменевшего Создателя.

Братство превратится в благотворительность, а благотворительность всё равно что подаяние и является признаком изгнания.

-Почему ты женился на мне?
-Чтобы освежить в памяти мой французский.

«Наша плоть, – подумал Джек, – дарует нам удовлетворение, блаженство, ощущение праздника. Мы постигаем плотью сущность смерти, расплачиваемся ею за радость ночи».

Человек есть плоть, Бог есть плоть, человек создан человеком. Бог создан человеком, все религии равны, все пророки и предсказатели в одинаковой степени правы и не правы, выбирай сам, кому из них внимать.

Он словно смотрел в глубокий кратер вулкана, коварное спокойствие которого таило в себе грозную опасность

У разных людей разные периоды жизни оказываются лучшими, – продолжила Карлотта. – У одних это период между двадцатью и тридцатью годами. У других – между тридцатью и сорока. Кто-то никогда не обретает счастья. Мне было суждено испытать его после сорока.