Не уверен - не умирай! Записки нейрохирурга

Все неприятности в медицине можно перекрыть только неприятностями еще большими: погружаешься в новые заботы и страхи. Врач так и живет – от беды до беды. А за ночь случится много бед.

Ну вот и операция. Хирургия. Любая победа хирургии – крах терапии. Операция – это такой метод лечения, который может убить. Удачная операция – это просто неудавшаяся попытка убийства больного группой лиц по предварительному сговору с применением холодного оружия и сильнодействующих психотропных ядов.

Я согласен с тем, что хороших врачей мало. Их не больше, чем хороших специалистов в любой другой профессии. Только не все профессии требуют такой большой крови. Попробуйте предъявить к своим близким те требования, которые предъявляются обычно к медикам. Вас постигнет глубокое разочарование – мало кто из них терпелив, добр и честен в той степени, в какой бы нам хотелось.

Почему-то у молодых врачей всегда сонно-обиженный вид.

Один заключенный обломком безопасной бритвы вскрыл себе живот. На вопрос «Зачем?» объяснил, что хотел достать кишку и на ней повеситься. Другой зэк донышком кружки забил себе в голову дюймовый гвоздь. Гвоздь пробил лобную кость, повредил оболочки мозга и сам мозг. Поступил он к нам в больницу в ясном сознании, сам передвигался, был бодр и радостен.

Учась многие годы лечить, поневоле научаешься и убивать.

Почему-то идеи сокрушительного здоровья присущи именно тоталитарным режимам.

Anamnesis vitae Зашел в операционную онкологов. Профессор удалял большую часть кишечника вместе с сальником. И тут он увидел аппендикс и возликовал: – А вот и наш отросточек! И, как ребенка по головке, ласково потрепал «червячок». Давно заметил: хирурги, оперируя на брюшной полости совсем по другим поводам, всегда радуются, увидев червеобразный отросток, как радуются встрече с первой любовью. Страсть к хирургии у всех начинается с акта аппендэктомии.

Бог любит красивых и умных. Поэтому они, обычно, долго и не живут. Даст нам Господь чуть-чуть на них порадоваться и тут же забирает обратно.

Великая заслуга «дал жизнь»! Примитивный возвратно-поступательной процесс… Удовольствия – масса, но ни о чем созидательном не думается…

Сейчас наша медицина – как частный извоз по сравнению с нормальным такси: машина – поломанная и облеванная, водитель обкуренный и дороги не знает.

Никогда и нигде я не читал и не слышал того, что рассказал ДЕД. Он и в лагерях оставался врачом: немцы выделяли бараки для больных, давали лекарства, еду. Лечили, кормили, говорил ДЕД, и вдруг в один день могли забрать всех больных – и в газовую камеру. Логики немцев ДЕД понять не смог. В одном конце барака умирали с голода, а в другом ели вволю яйца, консервы, сало: в лагере можно было достать всё: были бы деньги или драгоценности. «Играем мы в волейбол (!), – продолжал ДЕД, – а рядом с нашей площадкой двигается очередь из измученных людей. В газовую камеру. И мы, и они знаем, куда их гонят, а они болеют за нашу игру, подсказывают. Солнце светит, трава зеленная, мы мяч гоняем, а их ведут травить газом. Мирная такая, повседневная жизнь».