О Дженн:
Из-за деревьев выскочила девушка с косичками. Она с разгона сделала стойку на руках, следующим прыжком встала на ноги и начала боксировать с тенью.
— Это все, что у тебя есть, Старый Доминион? — вопила она, молотя кулаками воздух над головой. Единственный член команды поддержки Дженн, Билли, поджидал ее на середине дистанции с ее любимой едой: «Горной росой» и пиццей с сыром. Дженн перестала дергаться и вцепилась в кусок пиццы.
Волонтеры из медпункта уставились на эту картину, не веря своим глазам.
— Да не усердствуй ты так, дорогуша, — предупредил ее один из них. — Сотни и полпути не пройдут, когда ты выйдешь на последнюю часть дистанции.
— Ясно, — ответила Дженн. Вытерла жирный рот спортивным лифчиком, срыгнула чуть-чуть «Росы» и унеслась.
— Тебе надо бы заставить ее сбавить темп, — сказал Билли один из волонтеров. — Она опережает рекорд трассы на три часа. Бежать в горах — это не то же самое, что какой-нибудь городской марафон; стоит попасть там в темноте в какую-нибудь передрягу, и вам очень повезет, если удастся выбраться из нее.
Билли пожал плечами. За год их романа с Дженн он узнал, что она способна абсолютно на все, кроме сдержанности.
В конце концов, это была женщина, вступившая в команду регби Университета штата Северная Каролина, которая взяла планку, ранее считавшуюся недостижимой за всю стосемидесятилетнюю историю этого вида спорта: она оказалась слишком буйной для регбистов.
<...>
В ту осень в спортивном журнале появилось фото: Дженн пересекает финишную черту в лесных пограничных районах штата Виргиния. В этом снимке не было ничего исключительного, что поражало бы воображение: ни выдающегося достижения (всего третье место), ни эксцентричного прикида (простые черные шорты и простой спортивный лиф), ни даже операторских штучек (затенение, выделение части кадра). Дженн не сражается с соперником до самого конца, не перепрыгивает с размаху через вершину горы с застывшим выражением величия на лице, как у модели для ваяния богини победы Ники, и не рвется к славе с душераздирающей гримасой решимости. Вся ее деятельность заключается в том, что она… бежит. Бежит и улыбается.
Но эта улыбка удивительно волнующая. Можно сказать, она испытывает полный кайф, словно на земле нет ничего такого, что она делала бы охотнее, и нигде она не делала бы это охотнее, чем здесь, на этой тропе, затерянной в пустынных просторах Аппалачей.
<...>
Дженн могла пробежать почти трехчасовой марафон в бикини и выпив залпом пива на 37-м километре, что она и сделала всего через пять дней после того, как пробежала кросс в горах Голубого хребта (80 километров).
— Но что тогда? — продолжала Дженн. — Ненавижу я всю эту шумиху вокруг марафона. Где тут тайна? Я знаю девчонку, которая готовится к отборочным соревнованиям и не пропускает ни единой тренировки, а они запланированы на ближайшие три года! А через день она отрабатывает скорость на некоем подобии беговой дорожки. Знаешь, мужик, я не смогла бы этого выдержать. Однажды я должна была бежать с ней в шесть утра, но позвонила ей в два часа ночи, чтобы сообщить, что напилась и, вероятно, не побегу.
У Дженн не было ни тренера, ни тренировочной программы, у нее не было даже наручных часов. Просто она каждое утро выкатывалась из постели, наскоро проглатывала овощной гамбургер и бежала так далеко и так быстро, насколько была в силах. Потом она вскакивала на скейтборд, который купила вместо разрешения на парковку, и уносилась учиться в Старый Доминион, где недавно вернулась к занятиям, и оценки получала только отличные.
— Я, по правде говоря, никогда и ни с кем ни о чем таком не говорила, потому что звучит все это очень уж претенциозно, но бегать супермарафоны я начала, чтобы стать лучше, — объясняла мне Дженн. — Я думала, что если ты сумеешь пробежать столько, то перейдешь в это самое состояние дзен, станешь… ну этим, как его, черт… ну Буддой, несущим в мир покой и улыбку. Но, знаете, в моем случае это не сработало, я и сейчас все та же шалава, как и прежде, хотя всегда хочется верить, что такого рода штуки превратят тебя в кого-то лучшего, более мирного — в общем, такого, каким ты хочешь быть.
Когда я выхожу на длинную дистанцию, — немного помолчав, продолжила она, — для меня важно только одно — дойти до финиша. Все стихает, и единственное, что остается, — это плавное течение. Есть только я, действие и движение. Знаете, ведь это именно то, что я люблю: превратиться в дикаря и бежать сквозь лесную чащу.
Слушать Дженн было все равно что общаться с духом Кабальо Бланко.
— Просто невероятно, до чего вы говорите похоже с одним человеком, с которым я встретился в Мексике, — сказал я. — Недели через две-три я поеду туда посмотреть, как он организует соревнование с тараумара.
— Ничего себе!
— Возможно, там будет и Скотт Юрек.
— Собственной персоной? Класс! — воскликнул Будда. — На самом деле? А нам с приятелем можно с вами? Ох нет! Черт! У нас на той неделе экзамены. Мне надо придумать что-нибудь такое… чтобы обмануть его! Обождете до завтра? Лады?
На следующее утро, как и было обещано, я получил сообщение от Дженн:
«Моя мамочка считает, что вы — серийный убийца, который собирается нас убить где-нибудь в глуши. В общем, стоит рискнуть. Короче, мужики, где мы встретимся?»
10 понравилось
Ваша оценка
KahreFuturism18 июля 2018
Lartsev2 мая 2015
orange_ladybird31 июля 2012
robot15 января 2017
yuck16 января 2016
Ivan2K1712 июля 2019
Ollllga_M6 сентября 2016