Веселая наука

Ненависть, злорадство, хищность, властолюбие и что бы еще ни называлось злым принадлежат к удивительной экономии сохранения рода, разумеется дорогостоящей, расточительной и в целом весьма глупой экономии, которая, однако, до сих пор убедительным образом сохраняла наш род.

Каким бы взглядом, добрым или злым, ни смотрел я на людей, я нахожу их всегда поглощенными одной задачей, всех и каждого в отдельности: делать то, что способствует сохранению рода человеческого.

Мы, философы, не вольны проводить черту между душой и телом, как это делает народ, еще менее вольны мы проводить черту между душой и духом.

Я все еще жду, что когда-нибудь появится философский врач в исключительном смысле слова — способный проследить проблему общего здоровья народа, эпохи, расы, человечества, — врач, обладающий мужеством обострить до крайности мое подозрение и рискнуть на следующее положение: во всяком философствовании дело шло доныне вовсе не об “истине”, а о чем-то другом, скажем о здоровье, будущности, росте, силе, жизни.

Границы нашего слуха. Слышишь только те вопросы, на которые можешь найти ответ.

Быть глубоким и казаться глубоким. Кто обладает глубиной, тот, зная это, заботится о ясности; кто хочет покрасоваться перед толпой, тот создаёт видимость глубины, напуская побольше туману. Ведь толпе - всё глубина, если она не может видеть дна: да к тому же она такая боязливая, что без нужды не полезет в воду.

Неудача преследует тех бедных женщин, которые в присутствии любимого человека становятся неуверенными и неспокойными и начинают слишком много говорить: на мужчин легче всего действовать при помощи скрытой и флегматичной нежности.

Учёная книга всегда отражает искалеченную душу: любое ремесло калечит.

Он - мыслитель: это значит, он умеет воспринимать вещи более простыми, чем они есть на самом деле.

Вся прелесть женщины, её могущество заключены, если выражаться языком философов, в действии на расстоянии, а это значит, что непременным условием в данном случае является прежде всего - дистанция.