Грязь, пот и слезы

Днем и ночью к нам без приглашения заходили самые разные и странные люди, в том числе несколько бомжей, постоянно обитающих на нашей улице.
Один из них, Нейл, водил нас в дневные набеги на мусорные контейнеры позади местного супермаркета «Сейнсбери». Мы незаметно объезжали здание (насколько это было возможно в старом, пыхтящем «форде», битком набитом студентами). Один из нас выпрыгивал, перевешивался в контейнер и бросал в наши подставленные руки огромные куски семги и пакеты с булочками, все это с истекшим сроком хранения.

И я чувствовал себя на верху блаженства, когда возвращался в гавань, промокший до нитки, широко улыбаясь, с натертыми до мозолей ладонями и ноющими мышцами от натягивания тросов, после плавания против сильного ветра, из-за которого остальные лодки уже вернулись к пристани.
У меня возникало ощущение, что я немного отличаюсь от ребят моего возраста и что если постараться, то смогу побороться со стихией и выйти победителем. Борьба со стихией представлялась мне самым естественным делом человека, и в эти мгновения я оживал. Эта борьба заставила меня стать самим собой.
Однако чем больше я взрослел, тем более сложным и далеким от природы становился окружающий меня мир, и я упорно искал ту цельность и ощущение себя, которые давали мне опасные приключения.
Короче, когда я был мокрым, грязным и замерзшим, я чувствовал себя настоящим героем; но стоило мне очутиться в обществе ребят, которые отчаянно старались казаться «крутыми», как я становился неуклюжим и неуверенным в себе. Грязь меня не отпугивала, но мне никогда не удавалось быть «крутым».
Поэтому я полюбил первое и избегал последнего.

В Евангелии от Матфея (23: 12) есть простые строки: «Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет; а кто унижает себя, тот возвысится». Они точно передают мое отношение к славе и выразительно показывают то, что я вижу в людях в наше время.
Чем дольше я живу, тем больше осознаю величие простого человека. (И я вовсе не хочу ему льстить.) Путешествуя со своей командой по миру в поисках самых трудных, недоступных человеку мест, где мы снимаем наши программы, я постоянно вижу скромных людей, трудолюбиво и упорно делающих свою работу.
Это может быть одинокий рабочий, который глубокой ночью под проливным дождем роет канаву для стока воды вдоль маленькой, затерянной в джунглях дороги в отдаленном районе Китая. Или более знакомый нам человек, вроде продавца кофе в каком-нибудь маленьком городке в центре Америки, который изо дня в день делает свою бесхитростную работу на благо людям.
Кому-то это покажется утрированным, но я все больше восхищаюсь этими людьми – скромными и нетребовательными, никому не известными и невоспетыми.

Прежде чем покинуть Индию, мне хотелось исполнить еще одну свою мечту – повидать мать Терезу.
Я выяснил, что штаб-квартира ее «миссии милосердия» расположена в Калькутте, и мы приехали в этот ужасающе огромный город, один из крупнейших в мире. Это уже само по себе было невероятно интересно.
На вокзале кишели массы людей, которые куда-то спешили и толкались; было просто невозможно идти быстро, и мы медленно побрели вместе с толпой, которая несла нас в неизвестном направлении. Нас оглушал шум и подавлял запах фекалий и пота. Кроме нас, насколько я мог видеть, других европейцев вокруг не было.
Я не был готов к тому, что увидел на грязных улочках Калькутты, теснящихся за главной улицей и центром города. До этого дня мне не приходилось видеть людей, умирающих прямо на улице, такое количество безногих, слепых, изнуренных и оборванных людей, которые валялись в сточных канавах и протягивали руки, выпрашивая несколько рупий.
Я испытывал подавленность, потрясение, беспомощность и стыд – все одновременно.

Впрочем, хотя наряду с похвальными отзывами учителей хватало и порицательных, я не опасался гнева родителей. Ведь мама с папой все равно любили меня, и это очень помогало: мне не нужно было притворяться не таким, каким я был на самом деле, и я спокойно занимался тем, что мне нравится.
Я никогда не боялся провалов и неудач, поскольку меня за них не наказывали.
И жизнь была похожа на путешествие – с веселыми приключениями по дороге. Я не ставил себе больших целей – например, сдать все экзамены только на «отлично» или попасть в состав лучшей команды. (Ведь папа никогда не отличался особенными успехами в спорте и в учебе, однако преуспевал и был очень любим окружающими. Для меня этого было достаточно.)
Он часто говаривал, что главное – это «следовать своей мечте и не забывать заботиться о семье и друзьях». Таковы были его взгляды на жизнь, и я надеюсь передать их по наследству своим сыновьям, когда они вырастут.

Однажды все мы увлеклись стриппокером.
«Вот это да!» – с восторгом подумал я.
На самом деле это был даже не покер: получаешь козырь и снимаешь какой-нибудь предмет одежды. Как-то вечером я решил немножко смухлевать для того, чтобы остаться вообще без одежды, сидя рядом со Стэфи, той самой девушкой, которая мне нравилась.
В начале игры я ловко уселся рядом со Стэфи и старательно подобрал нужную комбинацию карт. Но к моей досаде, девушка скоро поменялась местами с парнишкой, который подошел позже, и я, расстроенный и смущенный, оказался сидящим нагишом рядом с Миком. (Это навеки отбило у меня всякое желание мошенничать.)

Еще мама всегда очень терпимо относилась к моим необычным увлечениям. Когда я через один журнал нашел школу ниндзюцу, я решил тренироваться там. Беда в том, что школа размещалась в весьма запущенном здании городского совета, которое находилось на другом конце острова. Это было еще до появления у меня мопеда, и бедная мама каждую неделю возила меня в школу и… дожидалась окончания тренировок. Кажется, я ей даже спасибо не говорил.
Так что благодарю тебя, мама, сейчас… за те времена и за многое-многое другое.