Иными глазами. Очерки шанхайской жизни

Чтобы закрепить и лучше усвоить новый материал, я после «Семьи» Фёдоровой решила вернуться к Наталье Ильиной, чья молодость прошла в Китае. Тут, правда, не Тяндзин, а Шанхай, и не тридцать седьмой, а начало сороковых, но жизнь русских в Китае не слишком изменилась. И вопиющая разница двух книг в практически диаметрально противоположном взгляде авторш на мир и на людей. Воистину, Ильина смотрит на жизнь «иными глазами». Впрочем, понять это можно. Книга состоит из очерков, которые публиковались в просоветской прессе, отсюда карикатурность, обрывочность, тенденциозность. Ильина обличает пошлость, пытается создать портрет обывателя в стиле Зощенко, а обыватель – он и в Африке обыватель. Мало в нём специфически русского или китайского. Это в книге больше всего и удивляет: ни время, ни место не чувствуются. Не чувствуются и герои – это усреднённые типы, лишённые индивидуальности. Люди неумны, мелочны, погружены в свои ничтожные заботы и ничего, кроме раздражения и лёгкой брезгливости, не вызывают. Книга крошечная, но от неё очень быстро устаёшь. Вроде и написано бойко, и язык правильный и хороший, и шутки непошлые, а не цепляет совершенно. До сих пор удивляюсь, как один и тот же писатель может написать настолько разные книги («Дороги и судьбы» Ильиной мне понравились).

Хотел прочитать книгу Натальи Ильиной Возвращение , но не нашел электронный вариант. Поиски я свои не собираюсь оставлять, и обязательно загляну в библиотеку, может там мне улыбнется удача. А пока я вел свои поиски, изучал ее биографию и книги, которые есть на ЛЛ, я случайно нашел ее сборник фельетонов «Иными глазами. Очерки шанхайской жизни». Я, недолго думая решил прочитать сначала эту книгу, в то время как поиски основного объекта желания продолжаются. Давно хотел познакомиться с жизнью нашей белой эмиграции за границей. Узнать, как их встретила чужая земля, как они устроили свои жизнь, чем полны их мысли, вообще хотел узнать как можно больше о жизни людей, оставивших свою Родину. Знал что не просто им было, знал что судьба не щадила, но хотел прочитать об этом и желательно, что бы писатель был не пересказчик, а человек видевший все это своими глазами. Вот почему мой выбор остановился на Ильиной. Она полностью соответствовала моим критериям - она эмигрантка, проживавшая первое время Харбине, а потом переехавшая в Шанхай об этом можно узнать в конце книги (Приложения). Но есть одно «но», о котором я скажу в конце моей рецензии. Хватит преамбулы, и перейдем к книге. С самого предисловия книги автор начал отвечать на мои вопросы:

Борьба за существование долгое время была единственной целью большинства русских эмигрантов. Но самоцелью такая борьба ведь быть не может. Теперь, когда мы вновь «к России добрели из чужой земли», нам пора взглянуть иными глазами на нашу бестолковую, суматошную заграничную жизнь и на тот тупик, в который она неизменно заводит.

А следующий за предисловием, первый рассказ, поставил точку вместо некоторых вопросительных знаков, которые еще оставались:

И в который раз сознаешь, что страна под этим бледным небом, несмотря на привычку, даже на привязанность к ней, никогда не стала домом. На этих улицах, среди бесцельной суеты и шума, — всегда останешься чужим, посторонним. Два вопроса закрыты - в чужой стороне они были никому не нужны и ностальгия сжимала их сердце в тоске о Родине. Что же, первые недостатки эмиграции найдены, причем самые важные!

От этих двух причин начинаются производные:

• неустроенность жизни и пресмыкание перед деньгами
• скитания в поисках средств для существования
• абсолютная или частичная непригодность в новых условиях жизни
• отчаяние усугубляющееся чужбиной

Это все были солидные и почтенные тузы, что-то удачно и вовремя припрятавшие.

Одна китайская газета грозно предлагает, — с целью прекратить спекуляцию, — выслать из города всех людей неопределенных занятий. «Слова, слова», не без горечи повторяем, вслед за Гамлетом, мы, люди определенных занятий. Мы ведь знаем, что «люди неопределенных занятий» — настоящие баловни судьбы. И хотя все газеты нас хвалят и называют нас «страдающим населением», и клянутся заботиться о нашем благополучии, а их, людей без занятий, ругают и грозят, вот, даже выселить, все равно, мы знаем: Они — баловни судьбы. Мы — ее пасынки. И ничему тут не поможешь, и ничего не исправишь!

У них был иммунитет к ностальгии, их не касались воспоминания о родной стороне. Эти люди нашли в новой жизни все им необходимое - деньги и власть над людьми. Были же и хорошие исключения, об этом можно говорить с уверенностью. Ведь многие не самые последние люди того общество, которое покинуло страну и оставило все новой власти Советов, вернулись, а некоторые не получившие разрешения, делали многократные попытки для возвращения. Все рассказы о жизни эмигрантов в Шанхае написаны в простом стиле, с юмором и уколами в адрес высмеиваемых, а как по-другому, это же не просто рассказы, а фельетоны. Могу рекомендовать эту книгу всем, кому так же как мне интересно узнать о жизни русской эмиграции в Шанхае от человека испытавшего все это на себе. P.S. Теперь хочу вернуться к тому «но», о котором я обещал вспомнить в конце моего повествования. Это «но» заключается в том, что Наталия Ильина со времени начала своей самостоятельной жизни в Шанхае, очень смело поддерживала власть Советов и в конечном итоге вернулась на Родину. Вот это как раз и являлось для меня тем камнем преткновения, о который я спотыкаюсь в своем предположении - не сгущает ли Ильина краски, рассказывая о том прогнившем обществе. Может все было не так плохо. Хотя, наверное... нет... не могли адекватные и любящие свою покинутую страну люди, желать победы фашистам и радоваться неудачам и поражениям в войне с Гитлером.

…На гражданство советское подали! Там вот таких, как вы, только и надо. Уж, поверьте, знаю я, что это за власть. Разве мне бы там дали нажиться? Я вот здесь хожу, мух хлопаю, а вы на меня работаете. Хе-хе! Умные пускай отдыхают, а дураки трудятся. — Вячеслав Иваныч, — сказала одна из мастериц, — мы вас просим в нашем присутствии насчет советской власти... чтобы вы не оскорбляли. И потом... <...> — Не имеете. Разговорились! Нищие! Из грязи подобрал. Распустили вас, нищих. Гитлер это понимал, умный был мужик. Не сумел. Жаль…

Вот такая вот коротенькая книжица (всего-то сотня страниц), а доставила мне большое удовольствие. "Очерки" - это самое верное описание данных зарисовок. Только вот не о шанхайской жизни.... Она о гораздо более позднем времени. Удивлены?

Дальше...

Книга была взята, поскольку мне интересна тема начала 20 века России, революции и, как следствие, эмиграции. О западных направлениях у меня будут свои заметки, а вот о Востоке я не знала ничего и искала книгу (выбран был "Харбин", но он слишком художественен и пока отложен). Итак, книга выбрана, но зацепила она меня совсем по-другой причине. Уже когда я набросала какой-то вариант рецензии (я попыталась объяснить), меня вдруг осенило. Все не то!

Эта книга - о тяжелой жизни людей, когда рушится старый, интеллигентный мир, и нужно жить в новом, но гораздо менее цивилизованном. В котором вдобавок ты, такой воспитанный, начитанный и благородный, стоишь на ступеньку ниже других. Кто-то молча сносит превратности, с иронией глядя на совершаемое (и им в том числе) варварство (любимые книги сдают в макулатуру, "чтобы купить полфунта чего-нибудь"). Кто-то же совершенно освоился и возглавил первые ряды мародеров. Судьба всех, пожалуй, очень печальна.

И вообще "В этом городе торгуют все: инженеры, профессора, химики, педагоги, лингвисты. Все поняли, что от науки не проживешь. Надо торговать."

Вы же помните, когда и о каком времени это говорилось, буквально недавно? Я застала 90-е еще ребенком, но фразы эти - знакомые до боли...

Одним словом, дан хороший срез русского общества в любые времена, столкнувшийся с жестокой стороной капитализма.

А может, ужасные 90-е в нашей любимой стране были для того, чтобы мы не забыли той трагедии, которую пережили все русские при падении Империи. Ровно то же ухудшение жизни всех слоев, ровно такие же чувства (о попранном Пушкине и, грубо говоря, "умении вертеться", о непонимании и иногда зависти к "приспособившимся"). И даже всплывает тема "шоб все как у людей" (невымирающий тип.)

И небольшая такая прослоечка, среди всего разнообразия типов, но из-за которой я горжусь, что родилась в России:

Есть, конечно, люди, которые живут иначе. Они не пьют, с растроганными улыбками о "пафосе боя" не декламируют, но работают, чтобы понять, почему наша родина идет к победе. Они стараются не опускаться душевно в нашей серости и тине, стремятся стать истинными гражданами своей великой страны, чтобы быть хоть немного достойными тех людей, которые идут сейчас вперед по дорогам Германии. Чтобы не стыдно было взглянуть тем людям в глаза, когда придется встретиться.

Отголоски девяностых сейчас - вульгарная, порою до невыносимости, мода: "...Среди них вы видите вчерашнюю "фам де люкс", которую можно было встретить раньше только в парикмахерской или в кафе. На ней почему-то одеты зеленые пижамные штаны - может это костюм для базара? Палец с красным ногтем угрожающе тычет в грудь мясного торговца. "Фам де люкс", видимо, уже освоилась с новой жизнью."

Или вот, пожалуйста, "кризис" - случай из парикмахерской: "-Что бы вы без меня, дуры, делали - начинал обычно хозяин, - сдохли бы на улице как бездомные собаки. Привыкшие к этому элегантному стилю беседы, мастерицы продолжали заниматься своими делами."

Постоянно противопоставляются и перемешиваются одновременно два варианта судьбы. Судьба номер 1: "Ольга Петровна, несмотря на свое высшее образование, которое в этом городе оказалось никому не нужным, уходила из дому рано утром с чемоданчиком. Она маникюрила, выщипывала брови, завивала, красила и из экономии бегала всюду пешком, а когда возвращалась домой, ей не хотелось ни есть, ни разговаривать, ни читать, а только спать, спать и спать. Муж Ольги Петровны выезжал из дому в 5 утра, что-то развозил на велосипеде, потом служил в какой-то конторе, зарабатывая гроши." Судьба номер 2: "-Фенкин - большая умница, - рассказывала жена доктора своим близким, - жили они раньше в комнатке на террасе, нуждались. А во время войны, смотрите как он в гору пошел. Начал с комиссионерства, а теперь миллионер. Контору свою имеет."

И все же проскальзывает у автора его отношение к этому всему, чисто русское - презрение к различным видам спекуляции.

Дети его с нежного возраста приучаются к древней и освященной традициями профессии - торговле.

Хотя давно уже стало совершенно ясно, что в Шанхае ест как раз тот, кто не работает, а большинство работающих не ест,...

До боли знакомое выражение, не правда ли? (напомню, рассказы выходили сильно раньше фильма - во время Войны)

Вывод: Книга позволяет не только понять русскую эмиграцию в отдельно взятом городе спустя 20 лет после падения режима (если вы ее прочитаете - удивитесь, насколько все понятно!). Она позволяет вспомнить другой развал, другого государства, но той же страны.... Прочитайте, книга замечательная!