Исповедь монаха

Правда может дорого стоить, но зато и ценность ее со временем не становится меньше.

Как там управятся без тебя?

- Как смогут, так и управятся. На свете нет людей, без которых нельзя было бы обойтись. Иначе человек не был бы смертен.

У любви, как у природы, есть свои естественные периоды, свои времена года. Их любовь миновала весенние грозы и летний зной и вступила в золотую пору ранней осени - не успеешь оглянуться, как листья начнут опадать с ветвей…

Я не привыкла, чтобы меня отвергали. Я даже толком не знала, как нужно добиваться чьего-то расположения.

Сколько раз Кадфаэль видел, как к ним в обитель приходили молодые люди с печатью той же очарованной веры на челе, - и сколько раз он видел, как эта вера не выдерживала испытания временем, тускнела, разрушалась понемногу под гнетом простой и такой трудной обязанности: сохранить и пронести через годы лучшие душевные качества.

... он во всем доходит до крайности, а устав этого не одобряет.

Лицо лучилось невозмутимым спокойствием - после стольких лет господь явил ей свою милость, наполнив радостью ее сердце. Она ни о чем не сожалела, не сетовала на судьбу. Она довольствовалась лишь тем, что ей было даровано, и никакие черные мысли не омрачали ее счастья.

Радость от сознания, что его совесть чиста, не оставила место для долгих терзаний о несоразмерности вины и платы за прощение, он попросту не думал о таких вещах.

Но сделанного не воротишь, - этого не дано ни мне, ни вам.

Еще один зеленый юнец в ее жизни, который тоже хорош собой - слишком хорош, - себе же на погибель: такие притягивают к себе несчастную любовь, как душистый цветок притягивает пчел.

Учись довольствоваться тем, что имеешь, и быть за это благодарным богу, а там, кто знает, может и тебе воздастся.

Никто меня не отпускал и ни у кого я не спрашивал разрешения. А что до присяги, от нее ты сам освободил меня своим обманом. Я-то ничьим доверием не злоупотребил. Я помню свой долг перед Одемаром де Клари и, если нужно, вернусь к службе безропотно и покорно приму от него любые упреки, но не раньше, чем ты честно и откровенно расскажешь мне, что ты замыслил. Я во всем слушал тебя, верил тебе, покорялся твоей воле. Может, и я в ответ могу на что-то рассчитывать? Хотя бы на честность?

Я бы не советовал тебе становиться монахом единственно из-за того, что у тебя нет ничего лучшего на примете, - решительно возразил Кадфаэль.

Брат Кадфаэль никогда не понимал людей, которые спасение собственной души ставили выше спокойствия ближнего. Ведь на свете столько несчастных, болящих и душой и телом, разве не о них следует заботиться в первую очередь?...