П’ятдесят відтінків темряви

– Я долго лежал без сна и смотрел на тебя спящую, – говорит он. – Наверное, я уже любил тебя даже тогда.

– Ты никогда не удерживала меня, – шепчет Кристиан. – Ты никогда не говорила мне, что любишь меня.
Она суживает глаза.
– Любовь – это для дураков, Кристиан. (Элена)
– Вон из моего дома. (мама Кристиана)

Хватит танцевать со стариками

— Она пригрозила, что придет ко мне, если я снова тебя обижу, — вероятно, с плеткой.

– Что ты делаешь? – рычит он, встревожившись.
– Уступаю тебе руль.
– Почему?
– Чтобы я могла смотреть на тебя.
Он смеется.
– Нет уж, ты хотела вести машину – вот и веди, а я буду смотреть на тебя.

Кристиан остановился в дверях и с бесстрастным видом смотрит на меня. Долго он так стоит? У меня такое чувство, будто меня поймали, когда я запустила руку в вазу с пирожными.

когда подслушиваешь чужой разговор, ничего приятного для себя не услышишь

Заведи себе хорошенькую брюнетку-сабу. Такую, чтобы спрашивала «Как высоко?» всякий раз, когда ты велишь ей подпрыгнуть

Сарказм – низшая форма остроумия

Его ответная улыбка ослепительна; облегчение, воодушевление и мальчишеский восторг соединяются в восхитительный букет, способный размягчить самое холодное сердце.

– Тебе он нравится? Твой друг?
– Я люблю его, – отвечаю я, глядя Джеку прямо в глаза.
– Понятно. – Джек хмурится. – Как его фамилия?
Я смущаюсь.
– Грей. Кристиан Грей, – мямлю я.
У Джека отвисает челюсть.
– Самый богатый холостяк в Сиэтле? Тот самый Кристиан Грей?
– Да. Тот самый. – Да, тот самый Кристиан Грей

Если бы я был рядом, я осушил бы твои слезы поцелуями

– Когда-то мы гнались за зарей, а она убегала от нас, теперь мы прогоняем тьму

Если ты не можешь одолеть кого-то, присоединись к нему.

В этой жизни не существует никаких гарантий

Пора ставить фильтр между мозгами и языком

Он берет меня за руку и тянет в свои объятия; я охотно подчиняясь ему, ведь это мое самое любимое место в целом мире

Carpe diem