Цитаты из книги Ацтек

Погибни Ауицотль во время наводнения, он наверняка выбрался бы из самой мрачной пропасти Миктлана и усадил на трон свой труп, лишь бы не пускать туда Мотекусому. Я, конечно, выражаюсь образно, но, как показали развернувшиеся вслед за этим события, возможно, даже покойник оказался бы для Мешико лучшим правителем, чем Мотекусома. Труп, по крайней мере, не меняет без конца свою позицию.

Мой отец терпеливо вздохнул и полез в свой мешок. – Нет-нет, – возразил старик. – Я не пророчествую твоему сыну богатство или славу. Я не обещаю ему руку прекрасной дочери вождя или честь стать основателем выдающегося рода. Мальчик Микстли узрит истину, это так. Но он не только ее узрит, он еще и поведает о ней, а это чаще приносит бедствия, чем награды. За такое двусмысленное предсказание, господин, я не прошу мзды.

Мне кажется, что память – это вообще единственное сокровище, которое человек может надеяться сохранить навсегда.

И даже если некогда эта голова принадлежала болтливому идиоту ,то ,как ни странно ,в качестве молчаливого мертвеца он оказался бесценным мудрым советчиком.

Череп ,на который я смотрю - это есть единственное чистое и честное человеческое лицо ,без какой-либо маски ,без лживой личины ,скрывающей вероломство. Лицо ,не искаженное ни страхом ,ни подобострастием. Лицо ,на котором навсегда запечатлена ироническая усмешка над суетной озабоченностью каждого человека насущными ,сиюминутными потребностями.

Неужели всё связанное с познаниями обязательно должно быть при этом скучным ,тошнотворно серьёзным и исполненным нелепых претензий? Историки могут быть серьёзными людьми ,да и сама история порой оказывается настолько мрачной ,что не располагает к веселью. Но ведь историю делают живые люди ,и каких только казусов при этом не случается.

Рад сообщить Вашему Величеству, что в качестве клейма на щеке осужденного не используется более унизительная буква «G», означающая позор военного поражения. Теперь мы выжигаем там инициалы владельца раба

– Змей-Женщина, сынок, это всего лишь титул, а не описание человека, – пояснил он. – Его получает каждый Верховный Хранитель святилища богини Сиуакоатль. Так повелось издавна, хотя вряд ли кто-нибудь может толком объяснить почему. Мне лично кажется, все дело в том, что и змеи, и женщины плотными кольцами сворачиваются вокруг любого сокровища, которое могут удержать.

Однако я произвел вычисления, сопоставил одно с другим и пришел к выводу, что если принять во внимание Святую Троицу, Пресвятую Деву, а также всех прочих высших существ, которых вы называете ангелами, апостолами или святыми, причем каждый из них является покровителем той или иной грани существования вашего мира, вашей жизни, вашего тональтин, то еще неизвестно, кого из нас следует обвинять в многобожии. Это ведь не в нашем, а в вашем календаре каждый день посвящен особому высшему существу.

Иди любым путём, который выберешь. Если хочешь - один, а если хочешь - в компании. Спутники могут пройти рядом с тобой большую или меньшую часть пути. Но не важно, шел ты один или в толпе, в конце жизни тебе всё равно предстоит узнать то, что должны узнать все. Но вот только тогда окажется уже слишком поздно что-либо менять, будет слишком поздно для всего, кроме сожаления.

– Молодой Эк Мюйаль, с твоими глазами все в порядке… – Ничего себе в порядке! – воскликнул я, с горечью решив, что опять нарвался на такого же невежду и пройдоху, как лекарь Мааш. – По-твоему, если я вижу не дальше, чем на расстоянии протянутой руки, то это совершенно нормально? – Говоря «все в порядке», я имел в виду, что ты не страдаешь никакой глазной болезнью, которую можно было бы лечить.

Потомки же майя настолько невежественны и лишены интереса к собственной истории, что не потрудились даже создать правдоподобную легенду, в которой попытались бы объяснить, почему их предки покинули эти города, бросив дворцы и храмы посреди бурно разрастающихся джунглей.

– Безбожница, – шепнул в ответ я. – В такие дни даже мужьям и женам запрещается восходить на супружеское ложе. – Только мужьям и женам. Нам с тобой это запрещено всегда, поэтому мы особенно ничем не рискуем.

Может быть, настоящие боги являются только тогда, когда собираются исчезнуть

Христианство оказалось бы куда более привлекательным ,умей священники описывать прелести Рая так же живо и впечатляюще ,как они описывают ужасы Ада.

Истина может разить не менее беспощадно ,чем самый острый обсидиан. Причем ,подобно клинку ,она может поранить и того ,в чьих руках находится.