Цитаты из книги Про лошадку

Бранил Гомера, Феокрита; Зато читал Адама Смита И был глубокой эконом,

Онегин был по мненью многих (Судей решительных и строгих) Ученый малый, но педант: Имел он счастливый талант Без принужденья в разговоре Коснуться до всего слегка, С ученым видом знатока Хранить молчанье в важном споре И возбуждать улыбку дам Огнем нежданных эпиграмм.

Мой бедный Ленский! изнывая, Не долго плакала она. Увы! невеста молодая Своей печали неверна.

Итак, она звалась Татьяной. Ни красотой сестры своей, Ни свежестью её румяной Не привлекала б она очей. Дика, печальна, молчалива, Как лань лесная боязлива, Она в семье своей родной Казалась девочкой чужой.

С душою прямо геттингентской, Красавец, в полном цвете лет Поклонник Канта и поэт. Он из Германии туманной Привёз учёности плоды: Вольнолюбивые мечты, Дух пылкий и довольно странный, Всегда восторженную речь И кудри чёрные до плеч

Ему припомнилась пора, Когда жестокая хандра За ним гналася в шумном свете, Поймала, за ворот взяла И в тёмный угол заперла.

И был глубокий эконом, То есть умел судить о том, Как государство богатеет, И чем жиыет, и почему Не нужно золота ему

Ах, он любил, как в наши лета Уже не любят; как одна Безумная душа поэта Еще любить осуждена: Всегда, везде одно мечтанье, Одно привычное желанье, Одна привычная печаль.

Любви безумную тревогу Я безотрадно испытал.

Но что бы ни было, читатель, Увы, любовник молодой, Поэт, задумчивый мечтатель, Убит приятельской рукой!

"Враги его, друзья его (Что, может быть, одно и то же)"

Увы, на разные забавы Я много жизни погубил! Но если б не страдали нравы, Я балы б до сих пор любил.

Не замечаема никем, Татьяна смотрит и не видит, Волненье света ненавидит; Ей душно здесь... Она мечтой Стремиться к жизни полевой...

Татьяна, милая Татьяна! С тобой теперь я слезы лью; Ты в руки модного тирана Уж отдала судьбу свою.

Прости, веселая природа;

Меняю милый, тихий свет

На шум блистательных сует…

Прости ж и ты, моя свобода!

Куда, зачем стремлюся я?

Что мне сулит судьба моя?»

Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, – следствие чувства превосходства, быть может мнимого.

"Чем меньше женщину мы любим , Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных страстей Разврат ,бывало , хладнокровной , Сам о себе везде трубя . И наслаждаясь не любя . "

И здесь героя моего, В минуту, злую для него, Читатель, мы теперь оставим, Надолго... навсегда.

Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало,...

Душа ждала...кого-нибудь