— Не просто, — отозвался их сын, — совсем не просто. Но, демоны Игура, разве любовь не стоит того, чтобы постараться. Чего же тогда все поэты тысячелетиями бьются в истерике по ее поводу? А что касается времени, то… я сумел угробить свою жизнь намного глубже и бесповоротней, чем вы оба вместе взятые, всего лишь к первой трети своего третьего десятка. А затем, чтобы полностью ее изменить, мне потребовался всего год. У вас же впереди гораздо больше времени, не так ли? К тому же я совершенно точно знаю, что любовь не только то, что обрушивается на тебя с мощью водопада и неотвратимостью снежной лавины. Более того, чаще всего это не любовь, а… страсть, наваждение, мара, из которой потом, при удаче, способна вырасти любовь. Ибо любовь это… цветок, который можно именно вырастить, сотворить, причем вместе, идя по жизни не только рядом, но и навстречу друг другу. И я вижу, что вы способны как минимум попытаться… Когда они возвращались домой, Пэрис сел в переднем, водительском отсеке аэрола, оставив родителей в салоне одних. И всю дорогу размышлял над тем, что, пожалуй, именно сегодняшним вечером был наиболее близок к исполнению того, что может считаться долгом Воина. А вовсе не тогда, когда расшвыривал громил-охранников, вышибал двери и превращал в груду обломков бильярдные столы. Ибо разве долг Воина в первую очередь не состоит в том, чтобы множить в мире любовь и счастье? Что бы там ни думали про них обычные люди…

На следующее утро Ирайр проснулся очень рано. Его слегка знобило. То ли ночь выдалась гораздо холоднее прежних, то ли, что более вероятно, дело было в охватившем его возбуждении. Но в отличие от возбуждения, которое ему довелось ощутить в тот момент, когда он приближался к воротам этого монастыря, теперь к предвкушению чего-то чудесного или как минимум необычного примешивался еще и ясно осознаваемый страх. Причем страх не перед неизвестным, а как раз перед известным, ибо за время простых уроков он научился гораздо точнее определять границы своих собственных сил и возможностей. Людям всегда свойственно переоценивать себя — свои силы, возможности, влияние и способности, а в своих неудачах винить кого-то другого либо стечение обстоятельств. И хотя ясное и точное осознание собственной вины в том, что с ними происходило, было едва ли не первым уроком, преподанным им в монастыре, сейчас именно это и было причиной его собственных страхов. Он боялся, что его способностей и возможностей может просто не хватить. Но ведь, демоны Игура, Господь зачем-то привел его, вместе с остальными, на порог этого монастыря… Значит, у него есть хотя бы один шанс из тысячи преодолеть себя, прежнего. А ведь это очень много — знать, что у тебя есть шанс. Очень много…