The Unlikely Pilgrimage of Harold Fry

Она приоткрыла рот, да так и застыла, забыв его захлопнуть. Гарольд даже обеспокоился, как бы перемена ветра не вынудила ее и дальше стоять за прилавком с разинутым ртом.

Гарольд выбрал для ответа шутливый тон, безотказный, по его мнению, в тех случаях, когда не было времени и желания застревать надолго.

...и обыкновенный человек может стремиться к чему-то необыкновенному, пусть даже он не способен объяснить это логически.

Жизнь, прожитая без любви, это вовсе не жизнь.

Путешествуя пешком, он высвободил свое прошлое, которого всеми усилиями избегал целые двадцать лет, и теперь оно журчало и стремилось в его мозгу необузданным потоком, вырываясь из самых глубин души. Гарольд больше не мерил расстояния в милях. Он измерял их воспоминаниями.

Они обменивались ничего не значащими словами, чтобы не нанести друг другу боль. Оба скользили над поверхностью океана навеки невысказанного, необозримого и потому не доступного никакой переправе.

Гарольд Фрай был долговязый человек, шагавший по жизни, втянув голову в плечи, как будто опасался удариться головой о низкую притолоку или получить щелчок бумажным катышком, запущенным неизвестным злоумышленником.

«Она садилась во внутреннем дворике на стул и под звездами бодрствовала ради человека, который где-то вдалеке ночевал под одним с нею небом».

«Я все время скучаю по ней. Я знаю, что она ушла, разница лишь в том, что я привыкаю к боли. Это как обнаружить огромную яму на дороге. Вначале ты забываешь, что это есть, и продолжаешь падать. Через некоторое время яма все еще там, но ты учишься обходить это».