Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, – это ощущение тайны. Оно лежит в основе всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то, во всяком случае, слепым.

- А вы - тот вампир, - сказал Натаниэль. - Мать предупреждала меня о вас.

• Надо было послушаться, - с обманчивой мягкостью проговорил Мэтью.

- Понятно. Тебе повезло с ней, хотя сейчас ты, возможно, и думаешь по-другому.

• Мне повезло, а ей? Кому нужен такой поклонник? - криво усмехнулся вампир.

- Значит, остается любовь - вот тебе и ответ. Этого ты и хочешь.

Чистая магия – это желание, нужда, мучительный голод.

Наш мир, как я полагаю, держится только на двух эмоциях. Одна – это страх, другая – желание.

- Век, может, и не тринадцатый, но некоторые бойцы еще помнят те времена и склонны из сентиментальных побуждений убивать врага по старинке. Предоставь это мне и Маркусу.

Вампир со склоненной головой как никогда напоминал ангела эпохи Возрождения, посвященного в тайны, которые смертным знать не дано.

Назавтра наша маленькая армия вписала в свой устав первое правило: союзники союзников не едят.

В моей душе начала разматываться ржавая цепь, долго ждавшая своего часа. Кулаки, которыми я упиралась в грудь Мэтью, разжались с ней заодно. Цепь, звено за звеном, ушла в безмерную глубину, где не было ничего, кроме мрака и Мэтью, и натянулась, прикрепив меня к вампиру незримым якорем...
И я уснула, ощущая всем существом туго натянутую блестящую цепь, соединившую нас.

– В шахматах важно не только защищать королеву, – заметил Хэмиш. – Почему ты никак не запомнишь, что защищать надо как раз короля?
– Король ходит только на одну клетку, а королева свободна как ветер. Лучше уж проиграть, чем лишить ее свободы.

Скажу тебе как ученый, Диана: никакой «нормальности» в природе не существует. – Его тон уже не был мягким. – Нормальность – это сказочка, которой люди успокаивают себя, сталкиваясь с неопровержимыми свидетельствами того, что почти все вокруг «ненормальное».

- Я встретила в библиотеке вампира. Некого Мэтью Клермонта. Никогда прежде его не видела.
Эм на том конце, видимо, припоминала знакомую нечисть. Сара тоже молчала (видимо, решала, вспылить или нет).

Я проделывала их в такт, дышала, расслабляла напряженные мускулы, изгоняя из головы все мысли. На третьем повторе энергетика в зале изменилась. Трое колдунов поднялись над полом на добрый фут.

• Взлетать не надо, - попросила Амира.

Разве плохо, когда вами руководит кто-то другой?

Клермонт в одно мгновение оказался рядом - одна рука на спинке моего кресла, другая плашмя на столе. Его широкие плечи нависли надо мной, как крылья ястреба над добычей.

• У вас все в порядке?
• В полном, - пробормотала я, окончательно сбитая с толку. Зачем вампир защищает меня от такого же, как я, колдуна?

Магия, которую я игнорировала больше двадцати лет, отвечала мне тем же.

Сути своей не изменишь, как ни старайся.

Людей гораздо больше, чем колдунов, и они нас боятся, сказала мама, – а сильнее страха ничего нет на свете. Я тогда не сказала им, что тоже боюсь волшебства, особенно маминого.

Магия – такой же дар, как и любовь.