Иностранная литература. - 2003. - №2

На языке оригинала, уверена, это произведение звучит намного красочнее; но поклонники жанра, определённо, его оценят в любом случае. Постмодернизм на то он и постмодернизм, чтобы читая, ты либо ничего не понимал; либо долго сомневался, а то ли ты понял, что автор до тебя пытался донести.

Прочитав недавно "Над кукушкиным гнездом", я удивилась: оказывается, Кен Кизи писал своё произведение под эффектом ЛСД. Потом я подумала и решила, что такое произведение только под таким эффектом и можно написать. Ведь сам автор изначально задумывал его в совершенно иной литературной форме, но ЛСД и работа в психиатрической клинике внесли свои коррективы. Что касается этого произведения, тут я почти твёрдо была уверена, что и Томаса Бернхарда не обошла наркотическая участь. Но я ошиблась, он просто любил философствовать.

Сюжет книги переносит нас в 1967-й год в Вену, где на Вильгельминовой горе расположена больница, корпуса которой называются мужскими именами. Так рассказчик, Томас, находится в корпусе "Герман", предназначенным для лёгочных больных. Тогда как его давний друг Пауль лежит в корпусе "Людвиг" (так Бернхард отдаёт дань своему кумиру философу Витгенштейну, дяде Пауля, назвав корпус его именем), предназначенном для душевнобольных. Расстояние между корпусами всего двести метров. И если изначально эта дистанция для больных, находящихся на грани между жизнью и смертью, кажется непреодолимой, то постепенно и дистанция, и грани между состоянием пациентов размываются. И вот уже не отличить, кто болен душевно, кто физически. Или безумны абсолютно все...

Безысходность клинических будней представлены весьма убедительно. Поиск смысла оставшейся жизни, тлен каждодневного бытия – кажется, нет проблеска надежды. Однако напоминание о друге Пауле всколыхнули в Томасе воспоминания о дружбе, о безоговорочном единении; затронули струны беспечной когда-то души, категоричной в своём проявлении и жаждущей отрицания.

Говорят, что всё гениальное – просто. Но это явно не касается текстов Томаса Бернхарда. Углубляясь в произведение, читатель погружается в какой-то зыбкий морок, пытаясь на ощупь выбраться из оплетающего его липкими буквами текста. Слова повторяются, причастия живут своей жизнью, многоступенчатые предложения не заканчиваются, знаки препинания просто прекращают своё существование. Автор жонглирует текстом, как мячиками от пинг-понга, периодически кидая ими в читателя, чтобы не отвлекался. Философские рассуждения о безумии, о жизни рядом с безумием, о социализации безумия; пространные изречения о дружбе, о душевной связи, о совмещении чувственной натуры с о самоуничтожением и самоотрешением. Где заканчивается безумие и начинается правда?

На этот вопрос конкретного ответа автор не даёт. Однако, абстрагируясь от величины абсолютной гениальности, стоит попробовать воспринять эту повесть просто как философский монолог о превратностях дружбы. Книга, без сомнения, полезна для развития кругозора.

Кто вправду желает восхищаться природой, пусть наблюдает ее в крайностях.

Мне очень нравятся истории про выживание, про дальние экспедиции, во время которых проявляется грань человеческой стойкости и коэффициент силы воли, выносливости и т.д. Меня хлебом не корми, дай только побольше таких книг...НО! Чтобы было по-настоящему интересно, чтобы захватило и придавило бы собой так, чтобы ни вдохнуть ни выдохнуть. Именно этого я ожидала от данной книги, но увы.

Ровным, бестелесным голосом скучного статистика Кристоф Рансмайр рассказал мне о том, как в далёком 19-м веке австро-венгерская экспедиция на шхуне "Адмирал Тегетгофф" отправилась к архипелагу Земля Франца-Иосифа совершать открытия (именно из-за этой части я оценила книгу на балл выше). Тут автор говорит мало, больше приводит выдержки из переписок, дневников и т.д. участников экспедиции, и это было, на самом деле, интересно читать. Лишения, трудности, противостояние человека стихиям и самому себе в том числе, бессилие перед лицом неизбежности, мужество сделать выбор, безнадёжность и маленькая искорка веры... Письма давали реальное ощущение атмосферы не только парализующей стужи, но и безысходного страшного мрака. Пробирало! Параллельно этому ведётся ещё и повествование о Йозефе Мадзини - человеке, который в начале 80-х годов прошлого века решает следовать по тому же маршруту и... пропадает. Бесследно. А наш рассказчик хочет докопаться до причины: как и в каких условиях, почему пропал Йозеф Мадзини. Вот как раз эти фрагменты автор взял и испортил абсолютно нудным, бесцветным, сухим рассказом, похожим на монотонный стук допотопных пишущих машинок. Я с трудом подавляла зевок.

Диссонанс с текстом и вытекающее из этого субъективное мнение ни в коем случае не отговаривает потенциальных желающих от прочтения!)

Хорошо, увлекательно написано, легкий слог и неожиданно для темы цветистое описание ледяной пустыни и ужасных мучений людей. Интересная структура текста, мы узнаем о событиях разнесенных на сотню лет друг от друга. Некий человек Йозеф Мадзини в 1981 году настолько заинтересовался арктический экспедицией столетней давности, что решил своими глазами взглянуть на место действия, ну и заодно показать нам)). Мы дважды посетим Арктику: неведомый уголок суши в бездне льда и мрака в 1871-74 годах, и уже довольно обустроенный поселок на Шпицбергене в 1981 году. Еще одна вариация на тему «слабоумия и отваги» - покорители неведомого меридиана, умозрительной точки, которую не найти среди торосов, книга об одержимых своей странной мечтой, о героях, подвиг которых никого не спас, но многих убил. Автору удалось вклинить свой вымысел в документальную историю, которая, впрочем, совершенно не нуждалась в дополнительных «бантиках».