Иностранная литература. - 2003. - №2

Рейтинг LiveLib

3,0

2 оценки

5
0%
4
0%
3
100%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 3

Рецензии

Yulichka_230428 февраля 2021 г.
Безумие как зеркало души
На языке оригинала, уверена, это произведение звучит намного красочнее; но поклонники жанра, определённо, его оценят в любом случае. Постмодернизм на то он и постмодернизм, чтобы читая, ты либо ничего не понимал; либо долго сомневался, а то ли ты понял, что автор до тебя пытался донести.
Прочитав недавно "Над кукушкиным гнездом", я удивилась: оказывается, Кен Кизи писал своё произведение под эффектом ЛСД. Потом я подумала и решила, что такое произведение только под таким эффектом и можно написать. Ведь сам автор изначально задумывал его в совершенно иной литературной форме, но ЛСД и работа в психиатрической клинике внесли свои коррективы. Что касается этого произведения, тут я почти твёрдо была уверена, что и Томаса Бернхарда не обошла наркотическая участь. Но я ошиблась, он просто любил философствовать.
Сюжет книги переносит нас в 1967-й год в Вену, где на Вильгельминовой горе расположена больница, корпуса которой называются мужскими именами. Так рассказчик, Томас, находится в корпусе "Герман", предназначенным для лёгочных больных. Тогда как его давний друг Пауль лежит в корпусе "Людвиг" (так Бернхард отдаёт дань своему кумиру философу Витгенштейну, дяде Пауля, назвав корпус его именем), предназначенном для душевнобольных. Расстояние между корпусами всего двести метров. И если изначально эта дистанция для больных, находящихся на грани между жизнью и смертью, кажется непреодолимой, то постепенно и дистанция, и грани между состоянием пациентов размываются. И вот уже не отличить, кто болен душевно, кто физически. Или безумны абсолютно все...
Безысходность клинических будней представлены весьма убедительно. Поиск смысла оставшейся жизни, тлен каждодневного бытия – кажется, нет проблеска надежды. Однако напоминание о друге Пауле всколыхнули в Томасе воспоминания о дружбе, о безоговорочном единении; затронули струны беспечной когда-то души, категоричной в своём проявлении и жаждущей отрицания.
Говорят, что всё гениальное – просто. Но это явно не касается текстов Томаса Бернхарда. Углубляясь в произведение, читатель погружается в какой-то зыбкий морок, пытаясь на ощупь выбраться из оплетающего его липкими буквами текста. Слова повторяются, причастия живут своей жизнью, многоступенчатые предложения не заканчиваются, знаки препинания просто прекращают своё существование. Автор жонглирует текстом, как мячиками от пинг-понга, периодически кидая ими в читателя, чтобы не отвлекался. Философские рассуждения о безумии, о жизни рядом с безумием, о социализации безумия; пространные изречения о дружбе, о душевной связи, о совмещении чувственной натуры с о самоуничтожением и самоотрешением. Где заканчивается безумие и начинается правда?
На этот вопрос конкретного ответа автор не даёт. Однако, абстрагируясь от величины абсолютной гениальности, стоит попробовать воспринять эту повесть просто как философский монолог о превратностях дружбы. Книга, без сомнения, полезна для развития кругозора.
Читать далее
144
1,4K
Tanka-motanka29 февраля 2012 г.
Это не такая восхитительная книга, как "Террор". Я прочла ее в самом конце февраля - и тоже полюбила, хоть и по-другому совершенно. Экспедиция, открывшая землю Франца-Иосифа, вернувшаяся домой как герои и первооткрыватели. Скажу честно, поначалу все эти полярники с нормальными продуктами немного нервировали меня. А то 129 англичан умерли, а тут что? Фуууу. К трети книги про все это я уже позабыла. Потому что с большим нетерпением ждала дневников Иоганна Халлера "хворал. хворал. подавал к столу. подавал к столу. скалывал лед" - и все это чудесно. Сопереживала я и одержимому Юлиусу Пайеру, и рассудительному Карлу Вейпрехту, да что там говорит - я всем сопереживала, потому что, кажется, от этого жуткого холода и лишения выкристаллизовывается в человеке лучшее и главное. И какое же счастье, что удалось ограничиться только этими прекрасными кристаллами мужества, юмора, отваги - и не дошло до людоедства, до скорченных в снегах тел, до того, что все члены экипажа стали не людьми, а всего лишь существами.
Кажется, что книги про полярные экспедиции всегда несут эту печать неотвратимости и холодка: чтобы сопереживать и радоваться. Впрочем, все эти географические открытия и экспедиции - всего лишь краткосрочная вспышка во мраке человеческого существования. Возможность вырваться из лап повседневности на короткое мгновение - большего, впрочем, никому не дано.
Это Пайер - какая у него пушистая шубка!
А вот тут, собственно говоря, драматичный момент, когда капитан Вейпрехт уговаривает людей не сдаваться и идти к земле, потому что вернуться к кораблю очень просто. Дневной переход - и корабль совсем рядом. А земля где-то в тысячах миль льда, снега, голода и отчаяния. Но надо идти к ней. Нарисовал же ее сам Юлиус Пайер.
Читать далее
36
348
nevajnokto9 октября 2015 г.
Кто вправду желает восхищаться природой, пусть наблюдает ее в крайностях.
Мне очень нравятся истории про выживание, про дальние экспедиции, во время которых проявляется грань человеческой стойкости и коэффициент силы воли, выносливости и т.д. Меня хлебом не корми, дай только побольше таких книг...НО! Чтобы было по-настоящему интересно, чтобы захватило и придавило бы собой так, чтобы ни вдохнуть ни выдохнуть. Именно этого я ожидала от данной книги, но увы.
Ровным, бестелесным голосом скучного статистика Кристоф Рансмайр рассказал мне о том, как в далёком 19-м веке австро-венгерская экспедиция на шхуне "Адмирал Тегетгофф" отправилась к архипелагу Земля Франца-Иосифа совершать открытия (именно из-за этой части я оценила книгу на балл выше). Тут автор говорит мало, больше приводит выдержки из переписок, дневников и т.д. участников экспедиции, и это было, на самом деле, интересно читать. Лишения, трудности, противостояние человека стихиям и самому себе в том числе, бессилие перед лицом неизбежности, мужество сделать выбор, безнадёжность и маленькая искорка веры... Письма давали реальное ощущение атмосферы не только парализующей стужи, но и безысходного страшного мрака. Пробирало!
Параллельно этому ведётся ещё и повествование о Йозефе Мадзини - человеке, который в начале 80-х годов прошлого века решает следовать по тому же маршруту и... пропадает. Бесследно. А наш рассказчик хочет докопаться до причины: как и в каких условиях, почему пропал Йозеф Мадзини. Вот как раз эти фрагменты автор взял и испортил абсолютно нудным, бесцветным, сухим рассказом, похожим на монотонный стук допотопных пишущих машинок. Я с трудом подавляла зевок.
Диссонанс с текстом и вытекающее из этого субъективное мнение ни в коем случае не отговаривает потенциальных желающих от прочтения!)
Читать далее
30
556

Все рецензии

Цитаты

iandmybrain29 февраля 2012 г.
Услыхав слово "открытие", большинство людей тотчас думают о "приключениях". Поэтому я намерен разграничить два эти выражения с позиций первооткрывателя. Для первооткрывателя приключение есть лишь досадный перерыв в серьёзной работе. Он ищет не щекотки нервов, но доселе неизвестных фактов. Зачастую его исследовательская экспедиция есть не что иное, как состязание со временем, чтобы избегнуть голодной смерти. Приключение для него - просто ошибка в расчётах, выявленная в фактическом "испытании". Или же печальное свидетельство тому, что никто не в состоянии учесть всех будущих возможностей... Каждый первооткрыватель сталкивается с приключениями. Они возбуждают его, и он охотно о них вспоминает. Но он их не ищет.
Руальд Амундсен. XX век
Читать далее
11
278
sibkron28 января 2014 г.
Люди, которые уезжают из большого города и хотят поддерживать уже достигнутый ими уровень духовного развития в сельской местности, должны, как однажды сказал Пауль, еще до переезда накопить колоссальный творческий потенциал и невероятный запас пищи для ума; но в любом случае эти люди там рано или поздно впадают в состояние стагнации, начинают хиреть — и, как правило, даже если осознают свою деградацию, исправить уже ничего не могут: их гибель неминуема, что бы они ни предпринимали, все будет напрасно.
Читать далее
10
719
iandmybrain29 февраля 2012 г.
NB! Тот, кто на рыболовном судёнышке безнадёжно застревает во льдах и тонет, умирает с голоду или замерзает, на место в анналах истории уже не претендует. И никто уже не вспоминает о без вести пропавших китобоях и зверобоях - о мореходах, каждый год выходивших в Северный Ледовитый океан и отнюдь не называвших свои плавания высокопарным словом экспедиция. А ведь зверобои тоже совершали открытия и зимовали на островах, которые ещё долго оставались неведомы космографам; они лучше знали льды и судоходные трассы, нежели академики, - но кто, кроме писаря в торговой конторе, стал бы записывать их имена? Что такое десять сгинувших зверобойных фрегатов по сравнению с одним-единственным экспедиционным кораблём, вышедшим в рейс по королевскому заданию и затонувшим? Кто делает своё дело на зверобойном судне славы не взыскует. Но экспедициям, даже самым безуспешным, ставят памятники.
Читать далее
10
242