Учитель словесности

Ощущение от рассказа смешанное. С одной стороны, я вижу, что пытается противопоставить автор, но, с другой стороны, я не понимаю, почему он использует только диаметрально противоположные явления, выбрасывая огромный спектр промежуточных ситуаций и доводя все практически до абсурда.

То есть, либо слепой оголтелый эгоизм и скачки по головам на пути к мечте, либо полное и безоговорочное самопожертвование во благо общественного благополучия и сферического добра в вакууме.

Счастливые по логике этого рассказа - тупые, слепые и сконцентрированные на себе черви. Счастья вообще быть не должно. И счастливым быть плохо. Я этого не понимаю.

Не вижу ничего страшного и предосудительного в том, чтобы, осознав, что не вписываешься в перегруженный тревогами, проблемами и толкучкой, стремиться от него убежать. Пусть бы и оградить себя от новостей, от мировых событий, от информации, которая делает несчастным от травмирующего. Пусть бы и жить спокойно для себя так, как тебе того хочется. Честно и добротно.

Но так по этому рассказу не бывает. Тут если человек уходит от бешеной полоумной гонки "городской", то он становится ленивым обжорой, слепым, глухим, высокомерным, начинает важничать и смотреть на других свысока, поучать и наставлять и выдавать любое свое мнение за истину в последней инстанции. То есть, тупик, деградация, моральное разложение, скатывание до скотства.

Никаких полумер, никакой попытки найти баланс, золотую середину. Гиперболизация от и до. И непонятно, зачем. Что высмеивается? То, что есть нетоварищи, идущие к местам по головам? То, что, достигнув какой-то цели, они перестают развиваться? То, что бегут от неустраивающей реальности?

А что тогда правильно? Забыть о себе, жить и умирать для других? Перестать надеяться на счастье, потому что только несчастье движет человека вперед? Снова искать положительное в страдании, не имея сил с ним справиться? Это ли не тупик? Это ли не самообман?

Сложно.

"Дом с мезонином", к сожалению, не вызвал тех эмоций, что довелось испытать от чтения его же "Контрабас и флейта" и "Скрипка Ротшильда". Несколько разочарована, хоть язык всё также хорош и красив, тут Чехову не откажешь. Но то ли сюжет оказался не притягательным, ещё одна любовная история в списке сотен таких же, где кто-то из родни мешает счастью молодых, в данном случае сестра и видимо потому, что они придерживались совершенно разных взглядов на жизнь, то ли ещё что, не знаю.
Грустно, конечно, но не пробирает, такие же чувства, мне кажется, и у главного героя, по крайней мере, спектр его эмоций прочувствовать не получилось, как-то поверхностно и мимо, и только в последних строках автор по ним прошёлся. Возможно, поэтому история не зацепила. Также не понравилась религиозная тематика, не люблю я читать нечто подобное, не тянет. И не получилось автору до меня достучаться. И что следовало вынести из данной истории также не улавливаю, такое ощущение, что просто смириться, что иногда жизнь складывается не так, как тебе хочется и ты не всегда получаешь, что хочешь, что порой политические, социальные и иные разногласия с семьёй мешают построить отношения с членом этой семьи. И что же, следует молчать и соглашаться со всем, дабы выглядеть правильным представителем общества, без своего мнения, потому что отличайся оно от большинства, то будет явно ошибочно, и получить руку и сердце девушки? В этом ирония и горечь? Возможно, но как-то тема не раскрыта, поэтому и остаётся гадать, что хотел донести до нас автор? В чём же суть написанного? То, что сталкиваются два противоположных мира и один подминает под себя другой, это понятно, но что следует сделать? Какие действия предпринять? Этого нет, вот и получается грустная история, которая при этом не побуждает ни на какие действия, а оттого теряет свою прелесть, просто замыкаясь в себе и ничего не рождая.

Один из самых знаменитых рассказов Антона Павловича. По силе созданного образа учителя греческого языка Беликова, «человека в футляре», может быть, мощнейший в творчестве Чехова. Целое явление охарактеризовано его писательским гением.

Беликовщина-это стремление к прошлому, это любовь к мертвым явлениям жизни и культуре, это отсутствие живой мысли (то есть "прятание" ее в футляр, это недопустимость отступления от циркуляра, как в личной жизни, так и на работе.
Так как рассказ известен всем со школьной скамьи, скажу только о своём восприятии беликовщины. В чистом виде «человека в футляре» встретить сложно, но очень близким, почти идеально подходящим под это определение, лично для меня, был знаменитый идеолог брежневской эпохи Михаил Андреевич Суслов. Этот серый кардинал олицетворяет самый дремучий догматизм советской эпохи, «в его ведении была идеология, культура, цензура, образование. Суслов был инициатором гонений на интеллигенцию, последовавших после хрущёвской «оттепели», имел репутацию «догматика» и «консерватора». С его именем связаны преследования диссидентов, выдворение А. И. Солженицына из СССР, ссылка А. Д. Сахарова».(википедия)

Влияние личности Суслова на установление застоя, сохранение самых консервативных основ жизни советских людей невозможно переоценить. Именно беликовский девиз «как бы чего не вышло», на мой взгляд, можно считать одним из главных в деятельности Михаила Андреевича. И то, что СССР оказался проигравшим в холодной войне, тоже заслуга Суслова. Его исключительная способность подавлять любые новые идеи, не пускать никаких нововведений в основы идеологической доктрины КПСС привели к краху самой коммунистической идеи в Советском Союзе. И сам Михаил Андреевич в своей обычной жизни очень напоминал образ «человека в футляре» - закрытый на все пуговки, вечно в своих калошах, как его литературный двойник Беликов.

Конечно, это наиболее одиозная фигура, которая кажется мне самой близкой к классическому «человеку в футляре», но самообольщаться не приходится. Любой человек может обнаружить в себе черты этого легендарного образа. Как только увидите, что вам показалось в каких-то новых проявлениях жизни что-то недопустимое и раздражающее вас, как только вспыхнет в сознании мысль - «как бы чего не вышло», попытайтесь понять, а не сам ли господин Беликов пытается руководить вашим сознанием? Может быть вы просто боитесь нового, не разобрались в современных трендах, хватаетесь за привычное и давно опробованное? Может быть это ваш страх сделать первый шаг на пути к неизведанному, и сам беликовский тормоз пытается остановить вас? Так легко порой поддаться глубоко сидящему в нас чувству сверхосторожности (как бы чего не вышло!), остаться на старых позициях (надёжных!), ничего не предпринимать (так проще!), а в результате не попробовать, не испытать, не научиться, остаться за бортом самой жизни.

Поверьте, я не призываю, забыв об осторожности и разумном поведении, бросаться сносить все старые и привычные устои. Наоборот, на мой взгляд, именно интеллект человека позволяет увидеть разницу в беликовских принципах «остановившейся, закованной в жесткий футляр действительности» и нормальных человеческих поисков и сомнений, стремлении найти гармонию в сохранении традиций и развитии новых идей. Главное не поддаться беликовской мертвой хватке привычного, стремления спрятаться в скорлупу малого мирка. Кстати, для интровертов очень опасно поддаться соблазну футляра, скрывающего от окружающей действительности, но одновременно удушающего и консервирующего, а при отсутствии нормальной жизнедеятельности с тревогами и опасностями ведущего к деградации индивидуума.

На livelib много нас, интровертов… Так что возможность оказаться в футляре есть почти у каждого.

Фраза – «…у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний. Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое и то, чего никогда не было…»

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 557

Ох, уж эти неутомимые борцы с окружающей средой, отвергнутые женщиной! Возникает вопрос: действительно ли они неутомимы? Вероятно, ответ будет отрицательным. Как считал Чехов, «русская возбудимость имеет одно специфическое свойство: её быстро сменяет утомляемость». Легко быть героем какой-то непродолжительный период, а вот оставаться им до конца – уже посложнее! В результате же среда затягивает человека, как трясина. И у него совсем не остаётся сил не только на преобразование мира и наивные попытки изменить других, но и даже на сохранение самого себя. Не так давно я с огромным удовольствием перечитала «Горе от ума», где описан всего один день из жизни Чацкого. Наверное, в дальнейшем его ожидала та же участь, что и Ионыча. Но если Грибоедов ещё оставляет нам хоть какую-то надежду, то Чехов безжалостно убивает её. Ведь чеховский Старцев, в отличие от грибоедовского борца, проходит испытание временем (против хода которого сложно устоять дерзкому запалу молодости) и быстро превращается в одного из тех обывателей, которых он прежде презирал.

Как известно, самое лучшее в человеке (а это – душа, истинное Я) наиболее уязвимо. И такая уязвимость вызывает соблазн бегства от себя, от лучшего в себе, чтобы стать прочней и защищённей. Именно это, на мой взгляд, и произошло со Старцевым. Но природа не терпит пустоты. Когда в жизни нет высоких целей и смыслов, их место неизбежно занимает пошлость. При отсутствии развития в себе творческих, созидательных способностей автоматически разовьются разрушительные, которые могут быть направлены как на внешний мир, так и на себя самого. Но душа-то страдает в любом случае, независимо от первоначального вектора разрушения. И самое страшное, что происходит всё так тихо и буднично, будто иначе и быть не могло. Но это нам только кажется, что не могло, ведь так приятно тешить себя иллюзиями. «Худшая из опасностей – потеря своего Я – может пройти у нас совершенно незамеченной, как если бы ничего не случилось» (Кьеркегор).

Идти по дороге жизни мы можем в двух направлениях: либо к себе, в поиске своего истинного Я (восхождение, развитие, созидание, эволюция), либо в противоположную сторону - от себя (падение, деградация, разрушение, энтропия). Поэтому при остановке духовного развития дальнейшая деградация неизбежна, ведь варианта стоять на месте просто нет. «Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь – сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей…» (А.П.Чехов «Ионыч»). Кстати, об этом же и чеховский рассказ «Крыжовник». Правда, там герой уже изначально стремился лишь к материальной цели, за осуществление которой расплатился не только своей душой, но и жизнью жены. А ведь в самом-то таком стремлении нет ничего плохого, просто нельзя было делать его единственным смыслом жизни и считать, что цель оправдывает средства. Как всё-таки важно во всём соблюдать меру и не переходить ту невидимую черту, за которой обыденность уже превращается в пошлость. Старцев же поначалу был ярым противником серой обывательской жизни, но очень быстро начал "сдуваться" внутри и "раздуваться" снаружи, незаметно перейдя ту самую черту. А всё дело-то, казалось бы, лишь в количестве, которое, достигнув определённого предела, коренным образом меняет качество. И идём мы по этой жизни, как по лезвию бритвы: чуть потерял равновесие – и ты уже другой.

«Как, в сущности, нехорошо шутит над человеком мать-природа, как обидно сознавать это!» (А.П.Чехов «Ионыч»).

Как часто, читая то или иное произведение, мы принимаем рассуждения автора за истину в последней инстанции. Как же! Ведь он же писатель… Отлично знает, о чём пишет. Для нас он своеобразный гуру, разъясняющий все обстоятельства, изложенные в книге. Нам остаётся только идти послушно за мыслями автора, следуя за его выводами. А всегда ли это правильно?

Конкретно, в этом рассказе Антон Павлович глазами врача-ординатора объясняет нам экономические проблемы подмосковной ткацкой фабрики. У владелицы этого производства, госпожи Ляликовой, заболела 20-летняя дочь. Она вызвала из Москвы профессора, который сам не поехал, а послал своего ординатора Королёва. Всё остальное повествование идёт от лица этого врача. Можем ли мы доверять его рассуждениям об увиденном? В медицинском аспекте, несомненно, да. Но о работе самой ткацкой фабрики, о положении рабочих, о качестве производимой продукции, скорее всего, нет. Почему? Потому что Королёв прожил всю жизнь в Москве, и по словам Антона Павловича «деревни не знал и фабриками никогда не интересовался и не бывал на них». Да, он читал об этом в газетах, бывал в гостях у фабрикантов и разговаривал с ними. Удивительно, но часто мнение дилетантов у нас выдаётся за экспертное заключение, а рассуждения человека, видевшего фабричные корпуса только издали, знакомого с производством по газетам, становятся широко известным, благодаря литературным публикациям.

Ординатор осмотрел Лизу, дочь Ляликовой. Нашёл, что никакой серьёзной болезни у неё нет. «Сердце, как следует, - сказал он, - всё обстоит благополучно, всё в порядке. Нервы, должно быть, подгуляли немножко, но это так обыкновенно». Тем не менее, Лиза отчего-то зарыдала, слёзы полились из её маленьких глаз. Мать не могла понять, от чего эти слёзы, «не понимала и терялась, и у нее было виноватое, тревожное, отчаянное выражение, точно она упустила что-то еще очень важное, чего-то еще не сделала, кого-то еще не пригласила, а кого – неизвестно». Доктор попытался успокоить девушку – «Полноте, стоит ли плакать?... Ведь на свете нет ничего такого, что заслуживало бы этих слез». А сам подумал: "Замуж бы ее пора..." Мать стала долго и путано объяснять, что рекомендовали другие врачи, но Королёв понимал, что с ним как с доктором будут говорить только о медицине, поэтому решил прервать поток скучных и однообразных фраз, сказав, что у девушки нет ничего особенного. Раз, лечил фабричный врач, пусть и продолжает лечить, что «болезнь такая обыкновенная, ничего серьезного...»

Ляликова всё-таки уговорила, собиравшегося уехать Королёва, остаться до утра. Поужинав с гувернанткой Христиной Дмитриевной, доктор решает прогуляться. Глядя на фабричные корпуса, он рассуждает об этом несправедливом порядке, когда «тысячи полторы-две фабричных работают без отдыха, в нездоровой обстановке, делая плохой ситец, живут впроголодь и только изредка в кабаке отрезвляются от этого кошмара; сотня людей надзирает за работой, и вся жизнь этой сотни уходит на записывание штрафов, на брань, несправедливости, и только двое-трое, так называемые хозяева, пользуются выгодами, хотя совсем не работают и презирают плохой ситец». Только вот Ляликова и её дочь несчастны, а живёт в своё удовольствие только гувернантка.

Забавно, читать размышления Королёва - "Хорошо чувствует себя здесь только одна гувернантка, и фабрика работает для ее удовольствия. Но это так кажется, она здесь только подставное лицо. Главный же, для кого здесь всё делается, - это дьявол". Понимаю, что эти рассуждения не авторская позиция, а скорее мысли на данную тему, но дальнейшие размышления доктора уводят читателей в какие-то экзистенциальные проблемы – «неведомая сила, которая создала отношения между сильными и слабыми, эту грубую ошибку, которую теперь ничем не исправишь. Нужно, чтобы сильный мешал жить слабому, таков закон природы, но это понятно и легко укладывается в мысль только в газетной статье или в учебнике, в той же каше, какую представляет из себя обыденная жизнь, в путанице всех мелочей, из которых сотканы человеческие отношения, это уже не закон, а логическая несообразность, когда и сильный, и слабый одинаково падают жертвой своих взаимных отношений, невольно покоряясь какой-то направляющей силе, неизвестной, стоящей вне жизни, посторонней человеку».

На мой взгляд, всё это не имеет никакого отношения к естественному ходу человеческого развития. Сама история показывает ошибочность выводов Королёва. То, что ему казалось действием дьявола, на самом деле, было произволом конкретных капиталистов, хозяев фабрик и заводов, ошибочной политикой верховной власти Российской империи. Очень скоро этот деспотизм будет разрушен мощным движением народных масс. Революции 1917 года сметут сначала царский режим, а затем буржуев и прочих паразитов.

Королёв навещает Лизу. Разговорившись с ней, узнаёт об её одиночестве. И скорее всего, понимает истоки её болезни. Они в том постоянном беспокойстве девушки – «Мне кажется, что у меня не болезнь, а беспокоюсь я и мне страшно, потому что так должно и иначе быть не может. Даже самый здоровый человек не может не беспокоиться, если у него, например, под окном ходит разбойник. Меня часто лечат, я, конечно, очень благодарна и не отрицаю пользы лечения, но мне хотелось бы поговорить не с доктором, а с близким человеком, с другом, который бы понял меня, убедил бы меня, что я права или неправа». И тогда доктор попытался объяснить Лизе своё понимание причин её болезненного состояния. По его мнению – «Вы в положении владелицы фабрики и богатой наследницы недовольны, не верите в свое право и теперь вот не спите, это, конечно, лучше, чем если бы вы были довольны, крепко спали и думали, что всё обстоит благополучно. У вас почтенная бессонница; как бы ни было, она хороший признак. В самом деле, у родителей наших был бы немыслим такой разговор, как вот у нас теперь; по ночам они не разговаривали, а крепко спали, мы же, наше поколение, дурно спим, томимся, много говорим и всё решаем, правы мы или нет». И Королёв выражает надежду, что лет через пятьдесят хорошая будет жизнь, «жаль только, что мы не дотянем. Интересно было бы взглянуть».

А ведь Антон Павлович этим текстом выражал свою надежду на будущую счастливую жизнь, когда люди поймут, что дальше так плохо жить нельзя. Конечно, Чехов тогда не мог предвидеть, что же будет через полвека. Но мы-то уже знаем. В тридцатые годы прошлого века в России (точнее в СССР) развернётся гигантская индустриализация всей страны, советский народ в едином порыве будет строить социализм с успехами и перегибами. И люди снова будут мечтать о будущей счастливой жизни уже при коммунизме лет через пятьдесят. А это уже восьмидесятые годы. Но мы-то уже знаем, что в конце восьмидесятых начнёт рушиться гигантский социалистический проект в нашей стране, опять резкий поворот к капитализму. И снова люди будут мечтать, что счастливая жизнь начнётся лет через пятьдесят… Нам с вами осталось подождать всего-то лет десять до этого счастья.

Фраза – «…снаружи всё тихо и смирно, а внутри, должно быть, непроходимое невежество и тупой эгоизм хозяев, скучный, нездоровый труд рабочих, дрязги, водка, насекомые».

Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 473

Неожиданно на днях как-то само собой в работе прорубилось окно продолжительностью в один час. Книги в сумке не оказалось, зато, к счастью, рядом была библиотека. Весьма специфическая, без всяких там новомодных, или даже просто иностранных, книжек, но тем не менее библиотека. Выбор пал на Чехова, и формат рассказов оказался в самый раз. Не знаю, почему глаз сразу упал на Ионыча.

Это удивительный, кристально чистый и честный рассказ о том, как можно бессмысленно прожить жизнь. Собственно, для этого почти не надо прилагать усилий – достаточно просто отказаться от мечты и плыть по течению.

События происходят в губернском городе С. Молодой и подающий надежды врач Дмитрий Ионыч Старцев, полный энергии и душевных сил, попадает в гости к семье Туркиных. Семья эта считается самой образованной и талантливой во всей округе. И пожалуйста вам - ее глава, Иван Петрович, известный острослов и сказитель анекдотов, жена его, Вера Иосифовна, пишет романы и читает их вслух гостям, дочка, Екатерина Ивановна, мечтает стать великой пианисткой, поэтому много упражняется в игре, и даже их лакей Пава не лишен лицедейского дара. Старцев прекрасно видит, что все эти «таланты» таковыми не являются, но он благодушен и упоен красотой и свежестью хозяйской дочки. К сожалению, любовь Старцева оказывается совсем не той, при которой вырастают крылья за спиной. Он любит Екатерину (или как ее звали домашние - Котика) в своей особой манере, пугливой и немного расчетливой. Когда Котик отказывается принять его предложение руки и сердца, мотивируя это тем, что она, мол, стремится к высшей цели, а быть женой – это мелко, Старцев недолго горюет (буквально дня три), но смиряется с таким положением дел. Дальше Старцев не выдерживает испытания бытом, и начинается его постепенная и неумолимая деградация. А.П. Чехов показал этот процесс с нескольких сторон. Первая – это внешние, физические изменения. Если в начале рассказа Старцев запросто проходил 9 верст пешком, то под конец он передвигается исключительно на тройке, а если приходится пройтись ногами, то он «тяжело дышит и вытирает пот со лба», даже голос его изменился «оттого, что горло заплыло жиром». Вторая сторона – отношение к материальным благам. Сначала Старцев, увлеченный работой, проводил за этим занятием не только рабочие, но даже и праздничные дни, а под конец он стал видеть в своей работе исключительно деньги («Было у него еще одно развлечение, в которое он втянулся незаметно, мало-помалу, – это по вечерам вынимать из карманов бумажки, добытые практикой»). Третья сторона – метаморфозы с именем. Знакомимся мы с Дмитрием Ионычем Старцевым, а прощаемся уже с просто Ионычем. Таким образом, мы видим процесс не только утраты собственного имени, но и процесс утраты личности.

И вот после четырех лет губительных изменений в Старцеве в город возвращается Котик и жаждет новой встречи со своим бывшим воздыхателем. Она тоже изменилась - одумалась, повзрослела, сняла розовые очки и готова к реальной жизни. Но, увы, Старцева больше нет, есть только Ионыч. Ему неинтересно ее предложение, и единственная мысль, которая крутится у него голове «А хорошо, что я тогда не женился». Герои вновь говорят на разных языках. А между тем жизнь продолжается. Под занавес мы снова видим семью Туркиных. Папа по-прежнему острит, маман пишет и читает гостям свои романы, дочка играет на пианино. Круг замыкается. И безысходно так звучит:

Грустно…

Небольшой рассказик, даже очерк на тему, от первого лица. Неясный, как отражение в запотевшем зеркале, смутный, как улыбка провинившегося любовника, расплывчатый, как давние воспоминания. Воспоминания об одном жарком-жарком лете, в котором вся жизнь. Такой концентрат неуловимого чувства ли, или обещания чувства, или просто возможности? О том, как сталкиваются приземленное, прагматичное, социальное, с воздушным, мечтательным, внутренним. И как это прагматичное рушит все мечты.

Две сестры и мать на летней даче, легкий ветерок на веранде, лед в освежающих напитках, три ступени, ведущие вниз, художник сидит на нижней и зарисовывает пейзаж - лесная опушка и тропинка. И разговоры, разговоры, внезапно о больницах, рабочих, гноящихся ранах, умерших девках... Не о том хотелось бы им разговаривать, совсем не о том, но что поделать, если главная в семье - революционерка, стремящаяся растоптать тот привычный образ жизни, не замечающая прелести лепестков, кувшинок, тропинок и опушек? И главное, чувств других людей. Ничего не позволит никому, сказала расстаться, значит, расстаться. Грусть. Печаль. Мне понравился Чехов.

Потрясающее произведение великого Антона Чехова.
Грустная история об учителе Беликове.
Учитель гимназии Буркин рассказывает о Беликове своему приятелю Ивану Чимша-Гималайскому.

Беликов - человек со странностями. Он - человек привычки. При этом еще и интроверт. И для всего общества - он человек-футляр. Беликов боится перемен, и это на мой взгляд его главная проблема. Мир меняется, а он и остался спать под пологом, но ведь это его выбор!
Он единственный, кто не боится отстаивать свою точку зрения и выделяться из толпы. Порой категорично и это никому не нравится.
Но на мой взгляд, Чехов высмеивает не столько Беликова, сколько все общество.
Горожане ведут себя как жестокие дети, «обзываясь» и высмеивая взрослого мужчину, а брат Вареньки вообще спускает его с лестницы. При этом Варенька хохочет над Беликовым, что показывает отсутствие эмпатии напрочь (человек упал с лестницы, это же предполагаемый будущий муж, да и нормы прилил в конце концов).
А с каким остервенением лицеисты-работники хотели его женить.
Несовершенство человеческого общества, человека показать у Чехова получилось превосходно!
Беликов осуждает людей, считает себя единственным правым, но то же самое делают и окружающие его.
Сколько среди нас людей- футляров. И вообще, кто в данной ситуации «футляр» еще стоит подумать….

Рассказ "Ионыч" Антона Чехова драматичная судьба одинокого человека, земского врача Дмитрия Ионыча Старцева из села Деляж. Потом, правда, со временем, он стал успешным доктором, переехал в город.
Но сначала, в юности, когда гостил он у семьи Туркиных, полюбил он там девушку - Екатерину Ивановну (в семье ее тогда звали Котик). Играла она на фортепиано бездарно, но, чтобы не обижать и потешить ее самолюбие, все говорили, что играет она превосходно. Екатерина же возомнила себя великой пианисткой и уехала поступать в консерваторию. Мать и отец во всем поддерживали свою дочь, делали для нее все, что могли. Перед ее отъездом Старцев объясняется ей в любви, зовёт выйти замуж, она отказывает ему, говоря, что главное в ее жизни - это искусство. Но надежды на успех у Екатерины рухнули, она вернулась в свое село, не солоно хлебавши. Потом она встречает Старцева и признается ему, что думала о нем все четыре года, пока была в Москве. Ну да, думала она. Хоть весточку, письмецо бы написала, если бы думала.
В итоге, Старцев за четыре года так изменился, так ему опротивело это семейство, где ничего не меняется, все одно и то же, что он решил все забыть. Единственное, что его надежды и мечты рухнули, он уже не полюбил, да и не полюбит, видимо, никогда. А Туркиным-то что, живут своей жизнью, как жили. А Ионыч страдает, заплывая жиром от своего бессилия и одиночества.

С одной стороны, жаль его. С другой, ну взял бы он себя в руки, начал бы следить за собой, может, жизнь его круто изменилась бы, встретил бы ещё любовь и счастье. Но он опустил руки в личной жизни, хотя и поднялся по служебной лестнице. С таким пессимизмом он скоро окажется в больнице с депрессией или инфарктом. Так что тут у него единственный путь: не зацикливаться на прошлом, отпустить, простить и принять себя, любимого, сейчас, пока не поздно. Жизнь можно изменить в любой момент, Ионыч! Не грусти, Ионыч! Ещё неизвестно кому повезло. Она приглашает его на свидание на кладбище, он там ждёт ее часа два, мучается, боится, а она на следующий день говорит о том, что пошутила.

Этот рассказ напомнил мне "Дом с мезонином", там и отсылка к нему есть, когда мать, Вера Иосифовна читает "большинский" роман: "Вера Иосифовна читала о том, как молодая, красивая графиня устраивала у себя в деревне школы, больницы, библиотеки и как она полюбила странствующего художника...".
Конечно, в рассказе "Дом с мезонином" всё наоборот, но отсылка очень узнаваема.

Перечитать это хрестоматийное произведение Чехова захотелось в процессе написания рецензии на роман Джона Уильямса "Стоунер". Скажу сразу - этот рассказ не открывал со школьной скамьи. Понятно, что Беликов, учитель греческого языка имя практически нарицательное, фигура анекдотическая.

Но как то упустил я из виду ( а может и не знал никогда), что повествование идет не от имени автора - байками обмениваются два охотника: ветеринарный врач Иван Иванович и учитель гимназии Буркин, а цена охотничих (рыбацких) историй известна. Отсюда и такое описание жития и привычек человека в футляре. А выводы то делает Иван Иванович и выводы серьезные:

Короче, каждый из нас - человек в футляре, различаются размер и прозрачность.
Ну а параллели с романом Джона Уильямса видны теперь невооруженным взглядом. Да один греческий (в "Стоунере" английский) язык чего стоит.