Кроткая

... я не верил никакой беде, несмотря на симптомы.

А между тем ведь все идут к одному и тому же, по крайне мере все стремятся к одному и тому же, от мудреца до последнего разбойника, только разными дорогами. Старая это истина, но вот что тут новое: я и сбиться-то очень не могу. Потому что я видел истину, я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле.

«Это великодушно, но не оригинально.»

«Видите ли: молодежь великодушна, то есть хорошая молодежь, великодушна и порывиста, но мало терпимости, чуть что не так — и презрение.»

«Говорил же я не только прилично, то есть выказав человека с воспитанием, но и оригинально, а это главное.»

«Она опять вспыхнула, выслушав это «для вас», но смолчала, не бросила денег, приняла, — то-то бедность!»
.

Нет, нет, еще бы только немного времени, только бы капельку подождала и - и я бы развеял мрак!..  Ах, пусть, пусть презирала бы, хоть всю жизнь, но - пусть бы она жила, жила!..

На мой страстный порыв к вам вы ответили мне обидой на всю мою жизнь.

Вот с этой-то улыбкой я и ввел ее в мой дом. Правда и то, что ей уж некуда было идти.

Но сколько бы они ни кричали за своей перегородкой и сколько бы их там ни было, – мне всегда все равно. Я сижу всю ночь и, право, их не слышу, – до того о них забываю.

В крошечной комнатке перед спальней, в так называемой у них маленькой гостиной, хотя и большая гостиная была у них тоже маленькая, на маленьком нарядном диванчике, за маленьким чайным столиком, в какой-то полувоздушной утренней распашоночке сидела Елена Ивановна и из маленькой чашечки, в которую макала крошечный сухарик, кушала кофе.

...признаюсь откровенно, я всегда терпеть не мог Ивана Матвеича. Всю жизнь, начиная с самого детства, я желал и не мог избавиться от его опеки. Тысячу раз хотел было я с ним совсем расплеваться, и каждый раз меня опять тянуло к нему, как будто я все еще надеялся ему что-то доказать и за что-то отмстить. Странная вещь эта дружба! Положительно могу сказать, что я на девять десятых был с ним дружен из злобы.

Совершалось всё так, как всегда во сне, когда перескакиваешь через пространство и время и через законы бытия и рассудка и останавливаешься лишь на точках, о которых грезит сердце.

И вдруг — я тут подхожу, муж, и мужу надо любви!

Стучит маятник бесчувственно, противно. Два часа ночи. Ботиночки ее стоят у кроватки, точно ждут ее… Нет, серьезно, когда ее завтра унесут, что ж я буду?

Говорят, солнце живит вселенную. Взойдет солнце и — посмотрите на него, разве оно не мертвец? Всё мертво, и всюду мертвецы. Одни только люди, а кругом них молчание — вот земля!

Мы прокляты, жизнь людей проклята вообще! (Моя, в частности!)

Кокетство - кокетство хоть и развратного, но остроумного существа, чтоб дороже себя выставить.

Даже что-то подобное сообщилось и двум конюхам, удерживавших жеребца и чуть не задыхавшимся от гордости, видя себя пред всей публикой при таком коне, который нет-нет да и убьет человека ни за что ни про что.