The Spy Who Came in from the Cold

Агенты – это вам не рейсовые самолеты. Они не прибывают по расписанию.

Новички в тюрьме, как правило, делятся на два типа. Одни, испытывая стыд, страх и шок, со священным трепетом ждут инициации во все обряды и традиции жизни за решеткой. Другие же пытаются воспользоваться самой своей неопытностью, чтобы заискивать и заслужить одобрение тюремного сообщества.

Есть такая поговорка, что собака живет, пока у нее есть зубы.

Профессия перебежчика требует огромного запаса терпения. Вот почему очень немногие годятся на эту роль.

Но он [Сталин] еще как-то сказал примерно следующее: «Миллион убитых – это статистика, но единственный человек, погибший под колесами автомобиля, – это трагедия национального масштаба». Он шутил, понимаете. Так он высмеивал мелкобуржуазную сентиментальность народных масс на Западе.

У разведчика, как правило, нет моральных принципов, за исключением одного - он должен оправдывать свою работу достигнутыми результатами.

Говорят, что приговоренные к смерти порой переживают моменты острой радости, уподобляясь мотылькам, летящим на огонь, для которых мгновение гибели становится кульминацией существования.

Невозможно было заранее подготовиться, чтобы построить прочный мост из прошлого в день сегодняшний.

- Во что ты веришь, Алек? Только, пожалуйста, не смейся. Ответь мне.
Они помолчали, и наконец он произнес:

• Я верю, что автобус номер одиннадцать довезет меня до Хаммерсмита. Но я не верю, что это произойдет по воле господней.

Богачи сжирают ваше будущее, а вы сами им тарелки подносите

«Одни заводят канареек, другие вступают в партию»,

Но куда эвакуироваться, когда мир вокруг рушится?

– Значит, это тюрьма для шпионов? – попыталась разобраться Лиз.

– Эта тюрьма для тех, кто отказывается признать реальность социализма, кто полагает, что у него есть право на сомнения, кто идет не в ногу со всеми. Для предателей, – кратко резюмировала она.

Хорошо понимая, какие жуткие искушения подстерегают человека, запертого в оболочке исполняемой им роли, Лимас прибегал к единственному спасительному средству: даже оставаясь наедине с собой, он продолжал существовать в пределах той личности, которую изображал. Говорят, что Бальзак даже на смертном одре интересовался здоровьем и состоянием дел придуманных им персонажей. Нечто подобное делал и Лимас: оставаясь творцом образа, он жил в нем и полностью отождествлял себя с ним.

Лимас знал, чем его наградила на прощание Лиз: заботой о повседневном, верой в обыденнуб жизнь, той простотой, которая заставляет вас завернуть в бумагу кусок хлеба и отправиться на прогулку вдоль берега, чтобы покормить чаек. И когда - нибудь ему придётся самому испытать это, впрочем, если он вообще когда - нибудь сумеет вернуться в Англию. То было уважение к банальности повседневной жизни, которого у него никогда прежде не было.

Но мне, конечно же, никогда не забыть того времени, когда уродливый излом исторических событий совпал с отчаянной ломкой моего собственного жизнеустройства, как и тех недель, в течение которых родилась книга, изменившая мою судьбу.

Небо над ними сияло ненатурально ярким отблеском прожекторов в отдалении. По временам один из лучей проносился буквально по крыше машины и исчезал. Где-то слева прямо над линией горизонта Лимас вдруг заметил мигающий огонь, который постоянно менял силу света, как всполохи пожара.
– Что это? – спросил он, указывая в том направлении.
– Информационный сервис, – ответил мужчина. – Световая азбука. Так они передают в Восточный Берлин заголовки основных новостей.

Вы все знаете, что за человек Мундт, но терпите его, потому что он хорошо делает свою работу.

Бармены и приходящая прислуга обычно не обслуживают своих клиентов в кредит, но полученная от них информация очень ценится всеми теми, кто обслуживает.