Я начинаю думать, как вы: что надо сжаться до крошечной светлой точки и беречь свою одинокую душу, словно свечу под сосудом.

Священники не помогут попасть в рай; для общения с Богом посредники не нужны. Никакие собственные заслуги вас не спасут; только заслуги живого Христа.

Прошлое тяжело смещается в нем, словно оползень

Ризли и таких, как Ризли, бояться незачем: всегда известно, чего ждать от людей без совести. Покуда ты их прикармливаешь, они тебе служат. Куда непредсказуемее, куда опаснее такие, как Стивен Воэн, пишущий: «Томас Кромвель, ради вас я готов на все». Друзья и единомышленники, чьи объятья крепки, как на краю пропасти.

Король отправился воевать во Францию, оставил ее регентшей. Напали шотландцы; их разгромили, и на Флодденском поле Якову IV отрубили голову. И Екатерина, розово-белый
ангел, предложила отправить голову шотландского короля Генриху — порадовать супруга на чужбине. Ее отговорили, сказали, что это не по-английски. Вместо головы Екатерина послала мужу письмо. И с ним — сюркот, который был на Якове в день сражения, черный и заскорузлый от крови.

Ее место внизу. Я о родовитости, а не о том, что бывает теплой ночью на сеновале.

My father always says, choosing a wife is like putting your hand into a bag full of writhing creatures, with one eel to six snakes. What are the chances you will pull out the eel?

– Скажите, мастер Кромвель, вы бывали за границей: англичане что, особенно неблагодарная нация? Мне кажется, им нравятся перемены ради перемен.
– Не думаю, что дело в англичанах. Скорее просто в людях. Они всегда надеются, что новое будет лучше.
– Но что они выиграют? – настаивает Кавендиш. – Сытого пса сменит голодный, кусающий ближе к кости. Место человека, разжиревшего от славы, займёт тощий и алчный.

Что ж, если ты потворствуешь плоти и живешь с женщиной, ради блага души выбирай такую, которая тебе неприятна.

– В вашем королевстве есть оборотни?
– Все волки передохли, когда извели леса. Этот вой издают лондонцы.

- А для чего надо заколачивать покойников?

• Чтобы страшные мертвяки не вылезали из гробов и не гонялись за нами.Теперь он знает, что всё не так: не мертвые преследуют живых, а живые - мертвых. Кости и черепа вытряхивают из саванов, в лязгающие челюсти, как камни, бросают слова. Мы исправляем книги, оставшиеся от покойников, переписываем их жизнь.

Интересно, думает он, влюблялся ли кардинал? Впрочем, какие могут быть сомнения? Всепоглощающая любовь Вулси к Вулси опалила всю Англию.

Мало удовольствия знать, что все беззаботные юные шлюхи на твоей стороне.

Не родись Генрих королем, стал бы странствующим лицедеем, верховодил бы в труппе бродячих комедиантов.

Последним, кого она увидит, поднимаясь по лестнице, будет палач с протянутой лапищей. …За все надо платить, даже за то, чтобы тебе переломили шею.

— Реликварий его милости! — Джордж расстроен, изумлен. — Расстаться с таким сокровищем! Там частица истинного креста!
— Мы добудем ему еще. Я знаю человека в Пизе, который продает их по пять флоринов десяток — дюжину, если платишь сразу. С сертификатом, заверенным отпечатком пальца апостола Петра.

Люди — ключ к прибыли. Достаточно посмотреть им в глаза, чтобы понять, честны ли они и годятся ли для своего места.

Англия немилосердна к беднякам. За все надо платить, даже за то, чтобы тебе переломили шею.

Думаешь, будто люди постоянно за тобой наблюдают, а это просто нечистая совесть заставляет тебя шарахаться от всех теней.