Footprints on the Sand

что ее страсть, которая казалась ей столь уникальной, столь особенной, на самом деле, возможно, таковой и не была.

— Вы непременно выйдете замуж. Для красивых девушек мужья всегда найдутся.

Она любила стряпать, но ненавидела работу по дому, так что жили Мальгрейвы в сытом, уютном беспорядке.

Дети не всегда следуют тому, что написано в книгах, душа моя.

Самое трудное - сделать выбор, правда?

Если любишь кого-то достаточно сильно, тебе начинает нравится то, что любит этот человек, потому что это часть его.

- Правда, хорошо было бы имметь брата или сестру?

• Пожалуй, проблем было бы меньше. От единственного ребенка ждут слишком многого.

Я научился жить во лжи. Научился находить оправдания...и прочие лицемерные доводы. Понимаешь, иногда мне кажется, что я продаю душу, - с горечью добавил он. - И тем самым отравляю всех.

Ты ушла, потому что еще оставались «страны, где ты не была, и люди, с которыми ты еще не подружилась.

Самые красивые мужчины обычно не умеют царапаться. Это похоже на прекрасную розу, лишённую аромата.

Если тот, кого предаешь, всего лишь имя, то к нему и относишься, как к персонажу какой-то драмы...

А теперь перед ней стояла еще более тяжелая задача. Она должна была попытаться простить себя.

Если любишь кого-нибудь достаточно сильно, тебе начинает нравиться то, что любит этот человек, потому что это часть его.

«Когда ты молод, — вспомнила она, — весь мир вращается вокруг твоих собственных забот».

— Я любил Николь за ее сходство с тобой, Фейт. Отличия всегда больно царапали душу.

Как жестока порой бывает судьба…

Странно, как несколько слов могут представить прошлое совсем в другом свете.

Мой тебе совет, Фейт, никогда не читай книг по медицине. Когда я учился, я находил у себя все болезни, какие только были описаны в учебнике. Желтую лихорадку, малярию, туберкулез…

... Ральф, как человек крайностей, не заводит «знакомств»: он может либо искренне полюбить человека, либо сразу и навсегда его возненавидеть. К тем же, кого любил, он был щедр безгранично. Он умел сделать так, что каждый чувствовал себя его лучшим другом. Он любил так, как любят дети: безрассудно и без оглядки.

Мы никогда не жили в одном и том же месте больше года. Кроме Ла-Руйи, конечно, но здесь мы проводим только несколько месяцев в году. Мы тебе страшно завидуем. Ты такой счастливчик. [...] Твои вещи всегда лежали на своем месте. У тебя были свои тарелки и свои стулья, а не чьи-то чужие. Ты мог заводить себе всякие красивые вещи и не бояться, что они потеряются или их придется оставить, потому что для них нет места в чемодане. И обедать каждый день в одно и то же время.