Осенний крик ястреба

Писать отзывы на поэзию сложно, а на сборники стихов еще сложнее, ведь все они разные и вызывают соответственно неоднозначные эмоции.

У меня редакторский сборник от Азбуки-Классики, в который вошли стихотворения из «Осенний крик ястреба», «К Урании» и «Жизнь в рассеянном свете». В этом смысле Азбука-Классика – зло. Вместо того, чтобы выпустить полные авторские сборники, они в свое время наштамповали много редакторских сборников, состоящих по большей части из самых популярных стихов поэта, из-за чего на 70-90 процентов эти сборники повторяют друг друга. Четверть века назад я скупила в буквоеде все доступные мне, тогда еще студенту, по цене издания, и была, конечно, разочарована таким подбором стихов.

«К Урании» в то время был одним из наименее любимых мною сборников. Он самый «тощий», в нем максимально много повторов, и минимум моих любимых стихотворений. Вообще я очень трепетно отношусь к печатным изданиям, и так было всегда, но во времена юности очень любила отмечать в дешевых бумажных изданиях самые любимые стихи и лучшие – на мой взгляд – места в них карандашом. Вплоть до того, что подписывала инициалы тех, в кого была влюблена/ненавидела/с кем дружила, и кому мне хотелось посвятить те или иные строки.

Ведь стихи – это всегда отражение внутреннего мира поэта, его чувств, эмоций, надежд… И чем больше они резонируют с нашим собственным внутренним миром, тем больше мы любим данного конкретного поэта. С Бродским у меня резонанс сложился с самой первой строки и на всю жизнь.

Очень здорово сейчас, четверть века спустя, перечитывать и разбирать свои карандашные пометки, вспоминая, кого любила, чем жила, чем болела. Вспоминать такие мелочи и несуразности, которые уже давно забылись за давностью лет! Читаешь подчеркнутые строки «Боясь расплескать, проношу головную боль […] Голова болит, голова болит. Ветер волосы шевелит на больной голове моей в буром парке», и вспоминаешь, как в те времена мучилась сильнейшими головными болями, и как повторяла строки Бродского, как мантру при каждом приступе до тех пор, пока боль не утихала, убаюканная любимыми строками.

Вспоминаешь, как с теми или иными строками на губах проходила набережными, мостами, каменными джунглями Петроградской стороны… Перечитывать Бродского все равно, что погружаться в свое прошлое. Это своеобразная машина времени, которой нет равных.

Не знаю, почему этот сборник был моим наименее любимым. При нынешнем перечитывании лишь одно стихотворение – «Сан-Пьетро» – не зацепило никаких струн в моей душе. Все же остальные в той или иной степени отозвались. Захотелось сделать новые карандашные пометки. Но… было очень лень вставать с дивана и идти искать карандаш.

Мы будем жить с тобой на берегу, отгородившись высоченной дамбой от континента, в небольшом кругу, сооруженном самодельной лампой.

Вновь с прочтения данного стихотворения ("Пророчество") мне захотелось прочитать весь сборник, куда входит это замечательное стихотворение, которое я могу перечитывать миллионы раз, каждый раз находя в нём что-то новое. И вот сейчас я хочу рассказать не совсем об этом сборнике, а о той, кому этот сборник посвящен. Для начала, "Новые Стансы к Августе" обозначает "Новые строфы к Величественной", ведь Август(а) в переводе обозначает величественный, священный. Посвящены данные строфы загадочной М.Б. Но такая ли она загадочная? М.Б - это инициалы Марины Басмановой. Кстати, она вообще Марианна. Но почти везде упоминается как Марина. Да и что скрывать, мне самой имя Марина нравится больше, так что в моём отклике она будет Мариной, извиняйте уж. Бродский познакомился с Мариной в 1962 году, когда ему не было ещё и 22 лет, она была на два года его старше. Первые стихи Бродского с указанием тогда ещё непонятных инициалов датированы июнем 1962 года (познакомились влюблённые в марте). На мой взгляд, Марина была его единственной музой, страстной любовью.

Ни тоски, ни любви, ни печали, ни тревоги, ни боли в груди, будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди.

Но с Мариной у него будет всё то, что в данном стихотворении он отрицает: и любовь, и страсть, и тревога, и разочарования, боль и любовь на дальнейшие 30 лет, а потом остаток жизни в сердце. Говорят, что они дополняли друг друг: страстный и пылкий Бродский и спокойная художница Марина Басманова, они будто и созданы были специально друг для друга. Однако, как это часто бывает влюблённые часто ссорились и то и дело "расставались навсегда". После таких размолвок Иосиф впадал в жесточайшую депрессию. Не обходилось и без ревностных порывов, без измены Марины, без ссылки Бродского в Архангельскую область. Всё это было. И это было их жизнью. Совместной и раздельной, такой счастливой и несчастной одновременно.

И если мы произведем дитя, то назовем Андреем или Анной.

В эти сложные для них годы родился сын Андрей, кстати, с фамилией Басманов. Марина не хотела выходить замуж за Бродского, а он надеялся, что после рождения ребёнка они оформят законные отношения, но Басманова была непреклонной. А ещё он надеялся, что позже эмигрируют они втроём - он, Марина и Андрей. Отношения с Мариной стали составлять главную тему его лирики, тема прощания с Мариной и сыном стала вечной для Бродского.. В Санкт-Петербург он больше не вернулся.

извиваясь ночью на простыне - как не сказано ниже по крайней мере - я взбиваю подушку мычащим "ты" за морями, которым конца и края, в темноте всем телом твои черты, как безумное зеркало повторяя.

После расставания с Мариной он ещё долго продолжал посвящать ей свои стихотворения, но меняя женщин как перчатки, он так и не мог найти приют своей душе, а инфаркты преследовали его один за другим. Однако позже он встречает молодую Марию Соццани, которая моложе поэта на тридцать лет и безумно напоминала ему Марину Басманову в юности. В 1991 году они поженились. Мария стала не только любящей женой, но и верным другом и помощницей во всех литературно-издательских делах. В 1993 году у них родилась дочка - Анна-Александра-Мария Бродская.

С начала 90-х годов Бродский уже не посвящает стихов Марине Басмановой. Однако посвятил позже ей единственное стихотворение в довесок, не подписывая инициалами "М.Б" можно понять, что данное стихотворение посвящено именно ей, а в самом начале и её измене Бродскому с Дмитрием Бобышевым.

Четверть века назад ты питала пристрастье к лю-ля и к финикам, Рисовала тушью в блокноте, немножко пела, развлекалась со мной; Но потом сошлась с инженером-химиком И, судя по письмам, чудовищно поглупела. Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии На панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною чередой; И я рад, что на свете есть расстоянья более немыслимые, Чем между тобой и мною.Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем Ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил, Но забыть одну жизнь человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь. И я эту долю прожил...

Видимо, избавился он от той изнуряющей его любви к Марине, от той жгучей страсти, от тех переживаний, которые терзали его душу.. При жизни с Мариной, при постоянных расставаниях, при окончательном разрыве. Однако, как известно, позже он перепосвятил все стихи, которые раньше писал женщинам, в честь Марине, собрав их в этот ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ сборник "Новые стансы к Августе". Бродский напишет об этом просто и лаконично: "Это сборник стихов за двадцать лет с одним, более или менее, адресатом. А до известной степени это главное дело моей жизни". Марина Басманова - единственная Муза Бродского..

До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу в возбужденье. Что, впрочем, естественно.

Единственные мои желания при чтении творений Бродского - это выучить всё наизусть и растащить на цитаты. Лично для меня Иосиф Александрович избранный, ибо читать всё подряд могу только у него, а к поэзии в целом отношусь очень холодно. У других поэтов привлекают лишь отдельные тронувшие меня стихи на определённые темы. У Бродского же прекрасно всё - от любви до ненависти и от сарказма до печали. Сборник отлично составлен, все стихотворения действительно чем-то похожи и, кажется, объединены общей мыслью, хоть они и на разные темы. Ну, и конечно, мой любимый (поправка: один из любимых) "Квинтет" нашёлся именно в "Урании", и я ничуть не удивлена. Сюда бы ещё подошёл "Натюрморт" - этакая своеобразная ода неодушевлённым предметам, потому как именно в "Урании" очень много стихов о времени, пространстве и вещах (замечаю, что эти моменты ключевые во многих стихотворениях автора), но самому Бродскому, конечно, виднее. Вообще, я просто согласна с первым маленьким, но ёмким по смыслу отзывом: Бродский - это навсегда. Своеобразное построение рифм, нестандартные (скажем так) сравнения, примеры и образы. Бродский буквально заставляет искать смысл (смысл есть, можете быть уверены, просто найти не всегда легко), по-иному смотреть на мир и на то, что каждый день тебя окружает. Бродский - это личное человеческое одиночество; это невозможность передать другим чувства от прочтения его стихотворений. Каждый чувствует что-то своё, личное...

«Невнятные причитанья за стеной (будто молятся) увеличивают тоску. Чудовищность творящегося в мозгу придает незнакомой комнате знакомые очертанья.»