Записки с мёртвой станции

После отлета экипажа предполагалось свести комплекс «Салют-7» – «Космос-1686» с орбиты и затопить в Тихом океане. Однако приняли решение перевести комплекс на орбиту хранения со сроком баллистического существования 8–10 лет. С помощью двигательной установки модуля орбита комплекса была поднята, и он продолжил полет с высотой в апогее 497 километров, в перигее – 474 километра, наклонением 51 градус 6 минут и периодом обращения 94 минуты.

На этой орбите проводились ресурсные испытания агрегатов и систем комплекса «Салют-7» – «Космос-1686», научные эксперименты и отработка методики поддержания в рабочем состоянии систем комплекса при длительной работе на орбите.

Управление велось из ЦУПа под Евпаторией. По расчетам специалистов, запасы топлива модуля позволяли продлить активную жизнь станции до 3–5 лет. По истечении этого времени предусматривалось послать пилотируемую экспедицию для проверки состояния систем орбитального комплекса.

Для этого предполагалось использовать орбитальный корабль «Буран», который уже проходил испытания. Первый полет этого корабля в автоматическом режиме был выполнен 15 ноября 1988 года. Рассматривались два варианта возвращения элементов комплекса в грузовом отсеке «Бурана». Реализовать эти планы не удалось.

В декабре 1989 года из-за отказа системы энергопитания модуля активная работа комплекса прекратилась, а продолжение программы «Буран» было законсервировано. В 1990 году из-за пика солнечной активности плотность верхней атмосферы Земли очень сильно увеличилась, вследствие чего станция начала терять высоту. Орбита станции стала снижаться значительно быстрее, чем предполагалось.

7 февраля 1991 года комплекс «Салют-7» – «Космос-1686» почти неконтролируемо сошел с орбиты и прекратил свое существование в плотных слоях атмосферы. Неполностью сгоревшие обломки упали в малонаселенных районах на границе Чили и Аргентины. Особого вреда эти обломки не причинили.

Так завершилась судьба «Салюта-7», который в течение семи лет и девяти месяцев находился в полете. На нем была выполнена обширная программа работ 10 экспедициями (шесть основных и четыре посещения), в том числе международными с участием граждан Франции и Индии. В этих полетах приняли участие 22 космонавта, из них пятеро дважды прилетали на станцию, а В. Джанибеков – трижды.

В результате заболевания Васютина программа работ экипажа полностью сорвана, в том числе не выполнены важные военные эксперименты, ради которых создан пристыкованный к станции 19-тонный модуль «Космос-1686»; не выполнены два выхода в открытый космос для установки фермопостроителя и работы с ним; не выполнены два выхода в космос для наращивания солнечных батарей, что необходимо с целью продления функционирования станции. Досрочная посадка корабля прервала полет В. П. Савиных, который должен был длиться 282 суток и явиться рекордным, обогатив космическую медицину новыми данными по длительным полетам. Наконец, посадка корабля «Союз Т-14» в начале его полета при ресурсе 6 месяцев также нанесла значительный ущерб (стоимость корабля и поисково-спасательных работ 10 млн. руб.). Такова цена сокрытия Васютиным своей болезни.

В «Положении о космонавтах СССР», утвержденном постановлением ЦК КПСС и СМ СССР № 425–127 от 30.04.81 г., определено: «За успешное выполнение космического полета космонавты представляются к награждению орденами СССР. Космонавты, впервые успешно совершившие полет на новом типе космического аппарата, образцово выполнившие сложную программу испытаний или научных исследований в космическом полете, в результате которых достигнуты значительные успехи в освоении космического пространства, могут быть представлены к присвоению звания Героя Советского Союза или Героя Социалистического Труда». В соответствии с этим Положением должен решаться вопрос награждения членов экипажа, возвращенного на корабле «Союз Т-14». Бортинженер В. П. Савиных отлично выполнил совместно с В. А. Джанибековым выдающийся полет со стыковкой с неориентированной станцией «Салют-7» и ее полное восстановление из замороженного состояния. В связи с этим В. П. Савиных вполне заслуживает представления к присвоению звания дважды Героя Советского Союза за выполненный им второй космический полет. Полет космонавта-исследователя А. А. Волкова не был успешным, программа не выполнена, хотя и не по его вине, поэтому по положению он награжден быть не может. Командир В. В. Васютин, сорвавший важную программу полета основной экспедиции, вследствие сокрытия своей болезни, не только не может быть награжден, но подлежит привлечению к ответственности. Им нарушен пункт 2 «Положения о космонавтах СССР» в части: «Своевременно и правдиво докладывать непосредственным начальникам о состоянии своего здоровья».

Разговор врачей с Васютиным по радиосвязи известен, и его награждение дискредитирует Советский Союз. Награждение космонавта независимо от результатов полета явится прямым нарушением указанного постановления ЦК КПСС и СМ СССР и приведет к нежелательным последствиям. Снижается ответственность космонавтов за выполнение программы полета и исключается возможность выделить космонавтов, испытавших новые корабли или успешно выполнивших программу полета.

В последнем сеансе связи по давно заведенной традиции на связь вышел «Гранит». Это позывной Г. Т. Берегового, который рассказал нам о месте посадки: местность ровная, небольшой кустарник, снег (но, как оказалось, его не было), слабый ветер, облачность редкая. Голос у него был не праздничный, как обычно в такой момент.

Включили двигатель в заданное время над Атлантикой в районе Фолклендских островов. Была связь, и я обо всем докладывал. Закрыли стекла шлемов, приготовились к разделению отсеков корабля при входе в атмосферу. Перегрузка нарастала медленно. Еще раз предупредил ребят о том, что нас ожидает: я уже пережил это в первом полете и запомнил все до мельчайших подробностей. Когда корабль входит в плотные слои атмосферы, то его тепловая защита начинает разогреваться и гореть. Огненные языки пламени отрываются от обшивки корабля, и через иллюминатор видны всполохи. Зрелище фантастическое. Корабль при этом испытывает значительные перегрузки, которые нас вдавливают в кресло. Контролировал транспаранты на пульте, величину перегрузки, посматривал на Володю и постепенно строил временную шкалу о дальнейшей работе: предстояло очень много быстро сменяющихся операций. Перегрузка не превышала 3–4 единицы, но субъективно воспринималась больше. Организм за время длительного полета в невесомости отвык от перегрузок. Наконец, перегрузка начинает слабеть. Спускаемый аппарат начинает немного встряхивать (этот участок пути к Земле космонавты называют булыжной мостовой). Слышно «сопение» двигателей системы управления спуском. Автоматика корабля с помощью газореактивных сопел управляет креном спускаемого аппарата, отслеживая оптимальную расчетную траекторию спуска. Завершается участок аэродинамического торможения. По сигналам датчиков перегрузок сбрасывается крышка парашютной системы – рывок. Это выход вытяжного парашюта, еще один – тормозной парашют. Сильный рывок от выхода из контейнера основного парашюта, несколько бросков, и вот мы под куполом раскрывшегося парашюта. Высота около 10 километров.

Осмотрелся, у всех все вроде нормально. Предупредил ребят, что впереди еще один сильный бросок при перецепке парашюта на симметричную подвеску, а дальше перед Землей взведение кресел. На высоте 6000 метров установили связь с вертолетом. Они увидели нас – вместе мы и спускались. Рывок-перецепка, взведение кресел, этого я уже ожидал, и оно на меня не произвело такого сильного впечатления, как при первом полете. Вертолет все время давал нам данные о высоте. Приготовились к посадке: 300 метров – контрольная, 100 метров – сгруппировались, вписавшись в кресло.

Удар был не очень сильный, затем еще один – сильнее, и покатились. Было ощущение, что катимся под гору. Показалось, что летели под откос долго, а длилось это всего несколько секунд. Остановились, осмотрелись.

Саша оказался внизу, его почти и не видно, а я – вверху, вишу на ремнях. Окликнул ребят – тишина, но через некоторое время оба заговорили. Синяки и шишки посчитаем потом. Слышали шум садящегося вертолета. Вскоре раздался стук в люк, и он открылся.

Вначале вытащили Володю, затем Сашу, а потом полез я. Самочувствие было нормальное, голова не кружилась. Среди встречающих – врач и реаниматологи – И. Гончаров и Л. Стожадзе.

На Земле прекрасная погода, легкий морозец, дышится легко. Но радость встречи с Землей немного омрачена. Подошел А. Леонов, совсем не радостный, улыбнулся через силу. Сидим в шезлонгах, лицом к Солнцу, оно уже на закате.

После сеанса связи с семьями В. Рюмин вышел на связь и огласил решение Государственной комиссии: «В связи с болезнью В. Васютина назначить командиром экипажа В. Савиных. Посадка корабля «Союз Т-14» назначена на 21 ноября». Обязанности командира я фактически начал исполнять с того момента, когда ЦУП выдал рекомендации о лечении Володи. Невольно вспомнился М. Горький и знаменитое: «Такую песню испортил». Земля. Все ли поняли? Волков, Васютин. Понято все. Савиных. Принято.

Вот так неожиданно мы должны вернуться домой раньше срока. Не хочется, потому что не выполнена важная часть программы, а есть настрой и желание работать. Я очень часто вспоминаю слова своего учителя, летчика-испытателя Сергея Николаевича Анохина. На вопрос, чего он боялся больше всего в жизни, был ответ: «Сраму».

Такому возвращению, как у нас, не позавидуешь. Я хорошо помню досрочное возвращение экипажа Б. Волынова и В. Жолобова. К тому же наша досрочная посадка срывала запланированный полет женской экспедиции-посещения в составе С. Савицкой – командира, К. Ивановой – бортинженера и Е. Доброквашиной – врача.