Восторг и боль сражения. Первая мировая в 211 эпизодах

Война причинила ужасные страдания, дело в том, что все, кто не сошел с ума, стали идиотами. Анатоль Франс, лауреат Нобелевской премии по литературе

Всего пару недель назад, в день вручения Нобелевской премии по литературе, о шведском писателе Петере Энглунде написало почти каждое крупное мировое СМИ. Нет, Энглунд не стал лауреатом престижной премии, просто так уж получилось, что именно он, будучи Ответственным Секретарем (это должность такая) Нобелевского комитета, раз за разом пытался дозвониться до новоиспеченного победителя – французского писателя Патрика Модиано. Ирония заключалась в том, что Модиано, будучи человеком крайне здравомыслящим, не мог даже предположить, что Шведская королевская академия наук сочтет его достижения для мировой литературы столь значимыми, что присудит ему ценный приз. Поэтому Модиано, оставив телефон на прикроватной тумбочке, пошел пить с друзьями кальвадос, даже не подозревая, что Петер Энглунд в это время чертыхается по-шведски у телефона. В конечном итоге, все закончилось хорошо, но если вы начнете вбивать в поисковик имя шведского писателя, то сразу же наткнетесь на эту анекдотичную историю – как потерялся Нобелевский лауреат Модиано и как его всем миром искали. Но это просто к слову, так уж совпало, что я в это время пробовал на себе «Боль и вкус сражения».

Петер Энглунд, помимо того, что дозванивается до Нобелевских лауреатов по литературе, сам по себе очень даже знаменитый историк и писатель. «Боль и вкус сражения: Первая Мировая в 211 эпизодах» - это одна из его самых знаменитых и, что важно, переведенных на русский язык книг. 19 героев, среди которых великий хирург Харви Кушинг, простая школьница Эльфрида Кур, сестры милосердия, парочка кавалеристов и один новозеландский артиллерист – все они оказались разбросаны по разным точкам земного шара в тот миг, когда мир сошел с ума и все начали друг друга убивать. Это 211 маленьких рассказов, которые основаны на воспоминаниях вышеперечисленных героев – 211 маленьких и очень интимных историй, начиная с описаний бессмысленных и страшных атак на врага, заканчивая трогательными малозаметными моментами из бытовой жизни. Если кому-то из вас интересно, что такое Первая Мировая война не в глобальном смысле, а truly natural – то это идеальный вариант для её изучения.

Также, очень важную и полезную роль в этой книге играют примечания автора – как появилось название «колючая проволока», как получил популярность кокаин, и кто такой «садовник из Салоник». Эти пояснения прекрасно дополняют фактами общее повествование, которое, как можно легко понять из названия, больше связано с эмоциональным восприятием такого явления, как война, нежели с фактологией. Все вместе - это невероятно увлекательное чтение, которое захватывает в первую очередь не интригой (Германия проиграла), а ясным представлением, как там и что происходило.

К слову, в этой книге вообще мало захватывающих и интересных сюжетов, здесь очень мимолетно рассказывается о каких-то значимых исторических событиях. В этой книге нет ни слова о тактике, стратегии и радости. Это книга про сладкий запах гнили трупов на рассвете, повсеместный голод и отчаяние. Про то, как люди просто пытаются выжить в сложившихся обстоятельствах, и не более того. В этом смысле Энглунд - очень шведский писатель, все очень холодно и серо. Но сложно представить, что было как-то иначе.

Подводя итог, «Боль и сражения» - это очень специфическая книга; достаточно требовательный к своему читателю нон-фикшн, но любители жанра должны быть в восторге. Я уже не очень помню, чему учат в школах на Мировой Истории, но есть некое ощущение, что чему-то другому. И поэтому хорошо, что есть такие книги. И что есть такой настойчивый телефонист, а по совместительству историк и писатель Петер Энглунд.

Ваш CoffeeT

Я мечтаю о том, чтобы эта война, которая закружила меня в своем водовороте, будто соломинку, скоро стала бы лишь воспоминанием, как и все прежние войны. И от нее останется лишь книга, на страницах которой жемчужины мучений, сострадания и верности долгу и чувствам засверкают еще ярче, чем на пожелтевших страницах старых фолиантов.

Полгода назад, когда я искала электронный вариант этой книги, мне попался абсолютно не порадовавший меня к ней комментарий – мол, чтиво с идеализированными героями, годное лишь для детей. И знаете, меня очень редко настигает безумное желание применить к кому-то грубую физическую силу, но это как раз тот случай – прямо кулак чешется, так хочется этому грамотею и знатоку жизни наглядно объяснить, где именно и как сильно он не прав.

«Восторг и боль» вещь, не побоюсь этого слова, монументальная: четыре длинных года, тысячи и тысячи километров, лишения, отчаяние, радость – и девятнадцать человек, изо всех сил старающиеся остаться на плаву в хаосе Первой мировой. Мне, правда, не совсем понятен принцип, по которому Петер Энглунд выбирал людей, о которых будет рассказывать: если по признаку подданства все более-менее ровно (сильно выбиваются только подданные Российской Империи и Великобритании – 4 и 5 человек соответственно против 1-2 от остальных стран), то вот по военным блокам разброс великоват – 13 человек от Антанты и 6 от Центральных держав. Это, в общем-то, не делает книгу хуже или лучше, и вовсе не означает, что она симпатизирует одному из блоков - мне просто не хватило взглядов с другой стороны фронта, а особенно из мед.службы. С другой стороны, очень много рассказано о войне в Африке, на Балканах и в Греции, что лично мне полностью компенсировало меньшее количество на страницах, например, Германии.

Но это так, бубнеж в воздух. У меня так и не получилось подобрать адекватное прилагательные, чтобы выразить удовольствие от прочитанного, для книги такой тематики, но их тут должна быть целая куча. Энглунд в обращении к читателю обещает, что в его книге будет не столько факты, сколько люди, не столько хроника, сколько впечатления, переживания и настроения, и выполняет его с полной самоотдачей. Весь «Восторг и боль» - чрезвычайно запутанная, но невероятно интересная череда выдержек из дневниковых записей тех самых девятнадцати человек, пояснений к происходящему с ними с точки зрения военных событий целом, и множества любопытных и малоизвестных фактов, начиная историей кораблей и заканчивая происхождением колючей проволоки. Между собой эти части истории почти ничем не разделены, кроме прямых цитат из дневников, так что создается полное ощущение, будто не Энглунд собирал все эти факты по крупицам, а их между делом сообщают сами участники событий. Здесь не говорят о стратегии, не подсовывают под нос карты сражений, испещренные стрелочками и пояснениями к занятым высотам. Зато здесь есть умирающие от голода младенцы, гибнущие в джунглях солдаты, тысячи зарезанных армян, сожженные дотла деревни и разрушенные города, горящие Солоники и девушки на санитарных грузовиках. Здесь перечисляют людей, получивших ранения головы, и назначенное им лечение, говорят о бесчисленном числе раненных и погибших, а в конце приписывают «Стоит чудесная звездная ночь» - и вот это пугает сильнее, чем любые другие слова. Здесь есть матери и дети, отцы и братья – не винтики в большой машине войны, но обычные живые люди. И, пожалуй, еще никто так хорошо не рассказывал мне о Первой мировой, от их лица.

Все это, конечно же, означает, что книга требует от читателя больше усилий, чем приносит удовольствия – и сами подробности событий той войны то и дело продирают до дрожи ужаса, и историческая часть часто требует дополнительного поиска информации, если в происходившем хочется разобраться досконально. В итоге чтение превращается скорее в кропотливую и утомительную работу, зато какое непередаваемое словами печальное удовольствие от него получаешь!

Я не скажу, что полюбила эту книгу – скорее я ее боюсь. Но впечатлила она меня безумно. И как же до обидного быстро она закончилась…

Я не ожидаю, что вы победите, я приказываю вам умереть.

Я подозревал что это будет отличное чтение, и не ошибся. Перемежающиеся истории девятнадцати разных людей, за ними поначалу нелегко уследить (пришлось выписать имена и краткую характеристику в тетрадь, чтобы во время чтения не отвлекаться листаньем книги взад-вперед), но это нисколько не умаляет интерес.

https://u.livelib.ru/reader/Duke_Nukem/o/4lsv0z2a/o-o.jpeg"> Моим фаворитом с первых же страниц, изначально из-за фотографии стал Рихард Штумпф, двадцатидвухлетний немецкий матрос с корабля «Гельголанд». Не разочаровал он меня и в дальнейшем, именно его мысли и характер оказались наиболее созвучны моим.

И снова табачный дым гонит Штумпфа на палубу: “Эти проклятые вонючие трубки! Меня от них тошнит, они только отбивают аппетит. Я радуюсь всякий раз, когда узнаю, что в солдатском буфете повысили цены на табак”. Его раздражает дым, выводит из себя безделье. У него мало друзей на борту. Другие матросы считают его чудаковатым, потому что у него есть интеллектуальные запросы и он постоянно что-то записывает. Силы Штумпфа, физические и умственные, не находят применения и угасают. Читать ему нечего, и он заказывает несколько книг из Берлина.

Штумпф, как обычно, чувствовал себя раздвоенным, растерянным и раздраженным.

Забавная ирония состоит в том что Штумпфу, как человеку довольно лояльно относившимуся к войне и даже ждущего с нетерпением битвы, довелось поучаствовать в них в гораздо меньшей степени, чем другим героям, которые с радостью бы никогда не слышали и не видели войну.{1915. Они ни разу не участвовали в бою, ни разу не видели врага. Правда, во время сражения у острова Гельголанд в конце августа они слышали далекую канонаду, и только. Штумпф описывает это как “черный день” в своей жизни и жизни всего экипажа. 1916. И вновь никакого сражения! Я пишу эти строки, в то время как мы возвратились в устье Яде, целые и невредимые, не сделав ни единого выстрела! } Это происходило из-за того что постоянная работа по уничтожению вражеских кораблей была возложена на подлодки, а при массивных морских сражениях слишком велика вероятность лишиться всего флота сразу (как тут не вспомнить Непобедимую Армаду). Миссия «Гельголанда» заключалась большей частью в патрулировании собственных вод.

Жаль что его дневник —The Private War Of Seaman Stumpf; The Unique Diaries Of A Young German In The Great War Richard Stumpf, не переведен, я бы сразу за него взялся. Но. Важно. Просматривая и проверяя обширную библиографию в конце книги, я обнаружил что две книги мемуаров героев "Первой мировой в 211 эпизодах" оказывается переведены на русский язык! Повезло произведениям — Четыре года под полумесяцем Рафаэля де Ногалеса и Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911-1920 Владимира Литтауэра. Довольно удивительно, ведь Энглунд характеризует своих героев как: все они неизвестны или забыты, хотя количество читателей здесь и на goodreads это подтверждает.

Концовка. ”Заключительные строки„ Они великолепны, скорее подходят для фильма (фильма ужасов). Когда после долгих лет сражении, усталости, долгожданного возвращения домой

наступает если не полностью happy, то хотя бы совершенно точно end, а потом кое-кто заявляет что он "пришел к окончательному выводу, что должен заняться политикой." Мощно.