Безнадежные войны

Я сказал про себя: еще одна война. Не в первый раз и я буду бороться, какой уже раз. Цви Альдероти, генеральный директор канцелярии премьер-министра, который работал при Ицхаке Рабине и остался на несколько месяцев при Шимоне Пересе, замечательнейший человек, сказал мне: «Яша, не веди себя так, как ты привык. Отчеты пишут, отчеты читают и забывают. Склони немного голову, не сопротивляйся, не спорь. Это как ветер, он пройдет. Дерево, которое прогибается под ветром, потом выпрямляется». В ответ я сказал ему: «Я не могу. Я не склонюсь. Я свою правду скажу с полной силой, и будь что будет. Я не склонюсь и не позволю, чтобы такие вещи остались без ответа».

Способность же полиции Израиля справляться с реальной русской преступностью была чрезвычайно низкой. Я помню визит в Израиль министра внутренних дел России генерал-полковника Ерина. Он повторил просьбу о задержании в Израиле преступника, подозреваемого в серьезных преступлениях в России и находившегося в розыске. Российские правоохранительные органы несколько раз передавали полиции Израиля имена, под которыми скрывался этот человек, номера его телефонов и адреса в Израиле, по которым тот проживал. Но полиция Израиля сообщила России, что ей не удается его разыскать. В рамках визита был дан обед в честь министра внутренних дел России в ресторане одной из хайфских гостиниц. К величайшему стыду, разыскиваемый спокойно сидел в фойе гостиницы, поджидая министра и его сопровождающих, чтобы попытаться уладить с ними проблемы.

В той же самой беседе министр Ерин просил посредничества полиции Израиля в налаживании связей с ФБР в Соединенных Штатах. Он рассказал о преступнике Иванькове по кличке Япончик, которого в России подозревали в том, что он являлся руководителем крупной преступной группировки. Иваньков незаконно въехал в США и спокойно проживал и «работал» в Нью-Йорке. В течение нескольких лет полиция США и ФБР игнорировали как обращения МВД России по его поводу, так и факт его незаконного проживания в США. Только по прошествии нескольких лет, когда несколько иммигрантов из СССР обратилось в полицию США с заявлениями об угрозах со стороны Иванькова, тот был арестован, осужден и выдан России. В России через несколько лет он был убит, вероятно, своими соперниками. Этот случай наглядно демонстрирует, насколько «серьезно» относились в мире к реальной, а не мнимой российской преступности. Истерия по поводу «русской мафии» была на руку различным ведомствам, а когда нужно было действительно ловить преступников, органы правопорядка бездействовали.

Владимир Гусинский пришел ко мне и изложил свою идею создания Российского Еврейского Конгресса. Причины, побудившие его к этому решению, были мне ясны. По моему мнению, прежде всего, он видел в Конгрессе инструмент для укрепления своего положения в глазах властей России и некоторую гарантию личной безопасности. После последнего конфликта с властями ему стала предельно ясна вся хрупкость его положения, как и положения других олигархов. Неудачная попытка заручиться поддержкой еврейских организаций Запада научила его, что недостаточно быть просто евреем, надо быть занятым и в международной деятельности еврейских организаций. И для такого статуса желательно самому стоять во главе такой организации. В моих глазах в таком подходе не было ничего предосудительного, большинство руководителей еврейских организаций в мире действуют, руководствуясь более или менее сходными соображениями. Участие в еврейской деятельности нередко является частью их общественного, политического и нередко делового статуса. Для меня не имеет значения, как и в результате чего человек приходит к еврейскому самосознанию и участию в еврейской жизни. Я тоже не могу найти рационального объяснения, как и почему в один прекрасный день я зажегся сионистскими идеями до такой степени, что не представляю себе жизни без Израиля и моего народа. Абсолютное большинство евреев приехали в Израиль под давлением обстоятельств. И кто я такой, чтобы судить о причинах, которые побуждают других евреев оказать помощь еврейскому народу и еврейскому государству.

Я не раз бывал свидетелем довольно безобразного поведения во время государственных визитов людей, занимавших высшие посты в нашей стране, но не до такой степени. Поведение министра иностранных дел России ненамного отличалось от животного поведения президента России Ельцина. До внешней политики России никому не было дела, аппарат МИДа был почти полностью развален. Только с приходом на пост министра иностранных дел Евгения Примакова начался долгий и тяжелый путь восстановления внешней политики России, процесс этот был завершен только при Игоре Иванове. Сегодня деятельность Министерства иностранных дел России намного профессиональнее, чем во времена Ельцина. Я не касаюсь сути внешней политики, а оцениваю лишь функционирование аппарата, отвечающего за ее осуществление, как на уровне принятия оперативных решений, так и с точки зрения влияния Министерства иностранных дел на принятие государственных решений.

В том, что сказал Путин о разделении капитала и власти, он оказался прав. Капитал перестал вмешиваться во власть. Но Путин ошибся в другом. Люди власти стали вмешиваться в процесс накопления капитала, и они смешали власть и капитал. Новая бюрократия, находящаяся у власти, начала все больше и больше концентрировать в своих руках влияние в сферах экономики. И личное участие высокопоставленных чиновников в экономике и финансах ставит под угрозу будущее России. Размеры нынешней чиновничьей и властной коррупции в России просто чудовищны и не имеют аналогов в российской истории. Коррумпированность власти самая серьезная угроза России, большая, чем все внешние и внутренние враги. Рост коррупции и продолжающееся разрушение нравственных норм – это самое опасное, что произошло в период власти Путина. С этого начинается деградация и разложение властной элиты, разложение, которое в прошлом веке дважды привело Россию на край пропасти и положило начало развалу государства.

Распад Советского Союза в конце 1991 года не был результатом действий, запланированных какой-либо партией или политической силой. Четыре коммунистических деятеля, большевики до мозга костей, абсолютно далекие от демократии, решили распустить СССР, каждый по своим личным интересам и интересам групп, которые стояли за ними. Инициатором был Ельцин, движимый желанием убрать Горбачева. Враждебность к Горбачеву и личные счеты с ним превратились у него в манию. Ельцин считал, что, не устранив Горбачева, он не сможет достичь вершины власти. Он не думал и не предполагал, что распад Советского Союза, инициируемый им по личным причинам, будет необратимым и что он тем самым разрушает империю. Трое других, простые аппаратчики назначившей их партии, были властителями России, Украины и Белоруссии. Они были мелкими советскими диктаторами, все желание которых было продолжать властвовать. Диктатура власти советского большевистского толка сохранилась в этих странах, она приобрела лишь некий национальный, а иногда и крайне националистический оттенок. Горбачев мог их остановить и предотвратить развал Советского Союза, но он не обладал душевными силами для борьбы. Советский аппаратчик, мелкий партийный карьерист, лишенный качеств лидера, с отсутствием элементарного чувства верности стране и исполняемой должности президента, он сломался в несколько секунд, подписал Указ о роспуске Советского Союза, пустил слезу и пошел спать.

Ю.Н. Андропов был тем, кто выбрал М.С. Горбачева в свои преемники, и в этом, с моей точки зрения, была одна из его серьезных ошибок. Он видел в Горбачеве коммуниста нового поколения – думающего, энергичного, открытого, интеллигентного и популярного. Андропов не понял, что Горбачеву недостает лидерских качеств и авторитета и он не способен принимать решения. М.С. Горбачев был слабым человеком и в критический момент потерял остатки своей решительности. Он также оказался неспособным понимать и разбираться в сложной действительности своей страны.

Я встретился с Горбачевым уже после его падения. Два часа разговора с ним произвели на меня очень тяжелое впечатление. Я не мог отделаться от мысли: до какой степени деградировала правящая элита, если такому человеку дали возможность управлять страной, управлять империей. Девяносто пять процентов времени Горбачев рассказывал мне о своем величии, о том, как народ любит и ценит его и как на ближайших выборах он получит абсолютное большинство, поскольку он один может спасти Россию и ему народ верит. И этого человека поставили во главе государства в 1985 году, а он совершил все мыслимые ошибки. Его неспособность принять нужное решение в критический момент привела государство, во главе которого он стоял, к краху. Советский Союз рухнул не потому, что кто-то хотел этого и спланировал этот крах. Всякого рода специалисты, постоянно ошибавшиеся в понимании происходящего в Советском Союзе, пытались задним числом объяснить события, которых они не понимали ни до, ни во время, ни после происшедшего. Все трещавшие о движениях протеста и о народе, который, желая свободы и демократии, сбросил коммунистическую власть, просто не понимают, о какой стране они говорят. Власть рухнула из-за внутренней деградации и постепенного разложения, из-за организационной и личной неспособности руководителей государства принимать и осуществлять необходимые решения. Если есть кто-то в истории, с кем можно сравнивать Горбачева, так это только Керенский. Слабость и бездействие Керенского и его правительства привели к краху Российской империи и приходу к власти большевиков в октябре 1917 года. Горбачев привел к краху Советскую империю. Истинная причина краха в обоих случаях в том, что Россия в критический момент не смогла найти никого лучше для управления страной.

Горбачев вообще не понимал значения своих действий. Он и до сегодняшнего дня не понимает. Он превратился в любимчика Запада, осыпаемого почетом и призами. За что? За то, что разрушил страну, которую был обязан хранить и укреплять? Я думаю, что объективный наблюдатель не может радоваться тому, что произошло в стране. Народы России и других государств бывшего Советского Союза заплатили и продолжают платить за процесс распада страшную цену. Процесс насильственный, неуправляемый и потому варварский и жестокий. Можно было избежать кровопролития и разгрома целого поколения. Чтобы не было недоразумений, я не сожалею о распаде Советского Союза. Однако я стараюсь проанализировать события профессионально и объективно, не вмешивая ни пророссийские, ни антироссийские чувства.

Однажды произошел эпизод, грустный, раздражающий, унизительный, особенно для меня. Ведь мы представляли в какой-то мере западный мир. В одной из больниц советские врачи показали нам мази, которые они получили из США в качестве помощи после трагедии. Наши врачи были в замешательстве. Они сказали мне, что эти препараты времен Вьетнамской войны и несколько лет назад их запретили к использованию в США. Я сказал, что они должны сообщить об этом своим начальникам, поскольку врачебная этика важнее, чем уважение к какому-то американскому прохвосту. Местный врач, который руководил отделением, вздохнул и сказал: «У нас нет таких мазей. Лучше уж воспользоваться американской помощью, чем остаться ни с чем. Возможно, так нам все-таки удастся помочь раненым».

Проверка и анализ, которые я провел, показали, что большинство отказов были оправданными с точки зрения советских правил соблюдения секретности, да и не только советских. Я довольно хорошо изучил не только систему допусков, принятую в СССР, но и основания для дачи того или иного допуска и связанные с ними сроки секретности. Не раз я проверял свою оценку на конкретных случаях, и обычно наблюдалось полное соответствие. Безусловно, бывали исключения по использованию предлога секретности для других целей, однако правила были четкими и обычно соблюдались. Лишь иногда возникали случаи, когда вследствие давления государственного руководства давались разрешения на выезд отказникам вопреки мнениям специалистов по безопасности. Одним из таких случаев была история Владимира Слепака, одного из заметных активистов, который после многих лет пребывания в отказе получил разрешение на выезд. В соответствии с профессиональными правилами Слепак, который занимался проектированием систем стратегической противоракетной обороны вокруг Москвы, никогда в жизни не смог бы выехать. Часть отказников вообще не знали о том, что в процессе работы имели отношение к секретной информации. Я проверил сотни случаев подобных претензий и довольно быстро обнаруживал причину отказа в тех случаях, когда люди, которых это касалось, вообще не понимали, о чем идет речь. Истинную ценность секретной и важной информации, которая утекала вместе с отъезжающими, могли оценить только специалисты, когда эта информация попадает к ним. Советский Союз был далек от реальной оценки ущерба, нанесенного его безопасности вследствие раскрытия информации, которой обладали выезжающие из страны. Человек – почти неисчерпаемый источник информации, и в большинстве случаев он сам не представляет ее реального объема и ценности, и не раз он выдает ее расспрашивающему его специалисту, даже не сознавая и не понимая того.