Цитаты из книги Le Comte de Monte-Cristo

Черт возьми, я устрою пышные похороны своей чести!

Запомни – главная человеческая мудрость, это ждать и надеяться...

"Благословляю тебя моим именем и именем трëх поколений безупречных людей; слушай же, что они говорят тебе моими устами: провидение может снова воздвигнуть здание, разрушенное несчастьем".

"Он показывал ему положение берегов, объяснял склонения компаса, учил его читать великую книгу, раскрытую над нашими головами и называемую небом, в которой бог пишет по лазури алмазными буквами. "

Остается только тот случай, если правосудие выпустит Дантеса из своих когтей… Но правосудие есть правосудие, – улыбнулся он, – я вполне на него могу положиться

– Patroz athn, mh onoma prodotou cai prodosian, eip’hmtn.
«Отца судьбу, но не имя предателя и не предательство, поведай нам»

Нужно жить и надеяться

Сегодня я живу надеждой и презираю их богатство,  которое кажется мне глубочайшей нищетой; завтра, быть может,  меня постигнет разочарование,  и я буду считать эту нищету величайшим счастьем.

– Да это и был только сон - кошмар, который вам привиделся.

Человек предполагает, а бог располагает.

Видите ли, Бертуччо, деревья милы только тем, что дают тень, а самая тень мила лишь потому, что вызывает грезы и мечты

Наконец, потому, что отец для нас вдвойне священен: как наш создатель и как наш господин.

...Один бог это знает, бог, омрачивший наш разум безумием надежды.

«Благотворящий бедному дает взаймы Господу…»

Я не хочу умереть от раскаяния, я предпочитаю умереть от стыда.

Но в сильных горестях, как и при сильных бурях, пропасть лежит между двумя гребнями волн.

Друзей не только угощают вином; иной раз им ещё мешают наглотаться воды.

Желая избежать ошибки, можно сделать глупость.

Всякое великое горе внушает уважение, и ещё не было примера, даже в самые жестокие времена, чтобы в первую минуту люди не посочувствовали человеку, на которого обрушилось непоправимое несчастье. Разъяренная толпа может убить того, кто ей ненавистен; но редко случается, чтобы люди, присутствующие при объявлении смертного приговора, оскорбили несчастного, даже если он совершил преступление.