Цитаты из книги The Pickwick Papers

— Ну вот! — воскликнул Сэм. — Теперь вы удовлетворены. Вы слышите — она целомудренная. — Она что? — с глубоким презрением переспросил его отец. — Целомудренная, — повторил Сэм. Минуты две мистер Уэллер смотрел очень пристально на сына, а затем сказал: — Не все ли равно, мудреная она или нет, это неважно. А я хочу знать, вдова она или не вдова?

...Кстати, джентльмены, с тех пор как мы с вами в последний раз виделись, произошло одно прискорбное событие, заставившее нас проливать слезы. Произнося слова «проливать слезы», мистер Пелл достал носовой платок, но воспользовался им только для того, чтобы вытереть каплю рома, повисшую на верхней губе.

— Никогда еще не видывала такого сердитого человека, — сказала смазливая особа. — Не беспокойтесь. Все это мне на пользу, как утешал себя один раскаявшийся школьник, когда его высекли, — отвечал старый джентльмен.

<..> Позвольте, я с ним поговорю. Что вы хотели мне сообщить, бедный мальчик? — Я хотел шепнуть вам на ухо, — отвечал жирный парень. — Чего доброго, ты хотел откусить ему ухо, — сказал Уордль. — Не подходите к нему. Он с норовом.

— Он пьян! — в бешенстве заревел старик Уордль. — Позвоните в колокольчик! Позовите лакеев! Он пьян! — Я не пьян! — завопил жирный парень, падая на колени, когда хозяин схватил его за шиворот. — Значит, ты сумасшедший, это еще хуже. Позовите лакеев! — повторил старый джентльмен. — Я не сумасшедший, я в своем уме, — захныкал жирный парень. — Тогда зачем же ты, черт бы тебя побрал, втыкаешь мистеру Пиквику в ногу какие-то острые инструменты? — сердито спросил Уордль.

Жирный парень положил Мэри маленький кусочек, а себе — большой, и только что собрался приступить к еде, как вдруг наклонился вперед и, положив руки на колени, не выпуская ножа и вилки, очень медленно проговорил: — Послушайте, какая вы аппетитная! Это было сказано восторженным тоном и могло показаться лестным, но глаза молодого джентльмена смотрели по-каннибальски, и комплимент звучал двусмысленно.

– Сэр! – окликнул мистер Уэллер своего хозяина. – Что, Сэм? – отозвался мистер Пиквик, высовываясь из окна. – Хотел бы я, сэр, чтобы эти лошади три с лишним месяца просидели во Флите. – Зачем же, Сэм? – полюбопытствовал мистер Пиквик. – А как же, сэр! – воскликнул мистер Уэллер, потирая руки. – Ну уж и помчались бы они теперь!

Слезы, — добавил Джоб с мимолетно блеснувшим лукавством, — слезы — не единственный показатель несчастья, да и не самый лучший. — Что правда, то правда, — выразительно произнес Сэм. — Они могут быть притворными, мистер Уэллер, — добавил Джоб. — Знаю, что могут, — согласился Сэм. — Есть люди, у которых они всегда наготове, нужно только вытащить пробку.

я — арестант, джентльмены. Схватило, как сказала леди, собираясь рожать.

С одним старым джентльменом — я на него работал в провинции и был женат на его бедной родственнице (она умерла, да благословит ее бог, и возблагодарим его за это) — случился удар, и он отошел. — Куда? — осведомился Сэм, которого клонило ко сну после многочисленных событий этого дня. — Как я могу знать куда? — возразил сапожник, который, наслаждаясь своей трубкой, говорил в нос. — Отошел к усопшим.

-Дело в том, что меня погубили деньги, оставленные мне по завещанию. — Бросьте! — сказал Сэм. — Кто этому поверит! Хотел бы я, чтобы какой-нибудь богатый враг вздумал погубить меня этим-вот способом. Я бы ему не помешал.

Бросьте вы трясти башкой,если не хотите, чтобы пружины лопнули.

Вы были в коридоре и тем не менее не видели решительно ничего, что происходило. Есть у вас глаза, мистер Уэллер? — Да, у меня есть глаза, — ответил Сэм, — и в этом-то все дело. Будь у меня вместо них пара патентованных газовых микроскопов особой силы, увеличивающих в два миллиона раз, может быть я и увидел бы сквозь лестницу и сосновую дверь, но коли у меня есть только глаза, то, понимаете ли, зрение мое ограничено.

недавно – пятеро детей – мать – женщина высокая, ест сандвич – об арке забыла – кррак – дети оглядываются – мать без головы – в руке сандвич – нечем есть – глава семьи обезглавлена – ужасно, ужасно!

Толщина и мудрость всегда произрастают вместе

Стихи ненатуральная вещь. Никто не говорит стихами, разве что приходский сторож, когда он является за святочным ящичком, или уорреновская вакса да ролендовское масло, а не то какой-нибудь плаксивый парень. Никогда не опускайся до поэзии, мой мальчик!

- Назад!- сказал мистер Граммер, у которого, как и многих других людей, чувство собственного достоинства удивительно возросло благодаря незначительной популярности.

Стоило столько мучаться, чтобы узнать так мало, как сказал приютский мальчик, когда дошёл до конца азбуки.