Цитаты из книги Джен Ейр

... столь же ясно отличаю преступника от его преступления, сколь искренне прощаю первому, питая отвращение ко второму. И потому, что я верую так, жажда мести никогда не терзает моё сердце, унижения не заставляют мучиться стыдом, несправедливость не гнетет меня слишком уж сильно. Я живу в душевном спокойствии и радостно жду конца.

Жить среди всеобщего уважения, пусть даже уважения рабочего люда, — это все равно, что «сидеть на солнце в тихий день».

Странно было слышать это из уст ребенка; но я поняла, что, вероятно, весь комизм исполнения и заключался в том, что слова любви и ревности произносились маленькой девочкой; и это было, на мой взгляд, признаком очень дурного вкуса.

И какая узость со стороны этих привилегированных счастливцев утверждать, будто женщинам положено ограничиваться приготовлением пудингов, штопкой чулок, игрой на фортепьяно и вышиванием кошелечков. Какое недомыслие осуждать их или смеяться над ними, если они стремятся делать более того, узнавать более того, чем обычай предписывает их полу.

Тщетно настаивать, будто человеческая душа должна удовлетворяться покоем.

Sense would resist delirium: judgement would warn passion.

На жизнь, на смерть - навек. О, наконец вслед за мечтой Взлетел я к небесам: Блажен, любим любовью той, Какой люблю я сам.

Ответив так, он поднялся по лестнице. Я предпочла бы, чтобы он свалил меня с ног ударом кулака.

Её глаза устремлены в пол, но я уверена, они его не видят, её глаза обращены как бы внутрь, в глубину её сердца: она смотрит на свои воспоминания, а не на то, что сейчас вокруг неё.

Я так сильно его любила! Так сильно, что не могла выразить, — так сильно, что для этого не было слов.

Как заставить тебя понять, насколько мой дух сейчас подобен темнице, куда не проникает ни луча света, и лишь страх в цепях жмется в её углу, страх, что ты убедишь меня взяться за то, что исполнить мне не дано.

... я испытала, что значит быть любимой, но, подобно ему, отвергала любовь и думала только о долге.

В те дни я не видела Бога, но лишь Его создание, сотворив из него себе кумира.

Нельзя принимать внешность за суть.

— Вы слышите, Джен? — Да, но с таким же успехом вы могли бы обращаться к стенке. Я чувствую, что у меня есть все основания быть счастливой, и я буду счастлива! До свиданья!

Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны и в ком это вызывало бы только пренебрежение.

Здравый смысл восставал против упоения, рассудок остерегал страсть.

Я притворился влюбленным в мисс Ингрэм, потому что хотел, чтобы ты влюбилась в меня столь же безумно, как я был влюблен в тебя, и я знал, что наилучшей союзницей в достижении этой цели будет ревность!

Известно ли вам, читатель, как леденит сердце вопрос, заданный бездушным человеком?