Цитаты из книги Risibles Amours

Человек проживает настоящее с завязанными глазами. Ему дано лишь думать или догадываться, что он живёт. И только позднее, когда ему развязывают глаза, он, оглядываясь на прошлое, осознаёт, как он жил и в чем был смысл этой жизни.

Человек ценен тем, чем он возвышается над собой, тем, чем он преступает границы самого себя, чем живет в других и для других.

Ведь и радость присутствия любимого мужчины лучше всего ощущаешь в уединении. Будь это присутствие непрерывным, оно но существу присутствовало бы лишь своей неустанной быстротечностью. Удержать его возможно только в минуты одиночества.

Любая человеческая жизнь весьма многозначна. Прошлое каждого из нас можно в равной мере преподать и как биографию почитаемого государственного деятеля, и как биографию преступника.

И в игре для нас таится несвобода; и игра — ловушка для игрока;...

Человек проживает настоящее с завязанными глазами. Ему лишь дано думать или догадываться,что он живёт. И только позднее, когда ему развязывают глаза, он, оглядываясь на прошлое, осознает, как он жил и в чём был смысл его жизни.

...и это действительно так: дома у него жена, и, что хуже того, он любит её; и что ещё хуже:боится её; и что совсем плохо: боится за неё

Хотя она и гордилась тем, что красива и хорошего роста, эту гордость сразу же осаживал стыд: она отлично осознавала, что в женской красоте прежде всего заложен сексуальный призыв, и это тяготило ее; хотелось, чтобы ее тело было обращено только к тому человеку, которого она любит; когда мужчины на улице глазели на ее грудь, ей казалось, что тем самым они опустошают и уголок сокровеннейшей жизни, принадлежащей только ей и ее любимому.

Но так уж случается в жизни: человек думает, что играет свою роль в определенной пьесе, и не предполагает вовсе, что тем временем на сцене неприметно сменилпись декорации, и он, ничего не подозревая, оказывается участником совершенно другого спектакля.

Он, видимо переживал тот короткий райские период, когда воображение еще недостаточно насыщенно опытом, еще не стало рутиной,мало знает и мало умеет, и потому все еще остается место для невообразимого; и если невообразимое должно превратиться в реальность, человек теряет почву под ногами и начинает чувствовать головокружение.

... теперь-то уж точно всякая игра кончается; вместе с платьем она сняла и притворство, и теперь она совсем голая, а значит, стала наконец самой собой, и молодой человек должен подойти к ней и сделать жест, которым сотрет все и за которым последует лишь их сокровеннейшая любовь.

(Ведь и радость присутствия любимого мужчины лучше всего ощущаешь в уединении. Будь это присутствие непрерывным, оно но существу присутствовало бы лишь своей неустанной быстротечностью. Удержать его возможно только в минуты одиночества.)

Раздвоенность тела и души была ей чужда. Она слишком ощущала себя телом и потому всегда воспринимала его с опаской.

Ревность, конечно, свойство не из приятных, но если не злоупотреблять ею (да еще сочетать со скромностью), она содержит в себе не только неудобство, но и нечто трогательное.

«Только бы не застрять без бензина», — сказала девушка (лет двадцати двух) и на карте показала водителю несколько мест, где такое с ними уже случалось. Молодой человек ответил, что он не забивает себе голову подобными пустяками, так как любое событие, пережитое вместе с ней, таит в себе прелесть приключения. Девушка не согласилась; поскольку бензин кончался у них посреди пути, это всегда становилось приключением только для нее;...

Она обнимала его, пытаясь прильнуть губами к его губам. Но он положил ей на губы пальцы и, мягко оттолкнув, сказал: — Я целуюсь только с женщинами, которых люблю. — А меня ты не любишь? — Нет. — А кого ты любишь? — Это тебя не касается. Раздевайся.