Kuckuckskind

Недавно она цитировала Станислава Ежи Леца: «Можно закрыть глаза на действительность, но нельзя на воспоминания».

Видимо, каждый таскает в себе воспоминания, от которых никак не избавиться и которые отягощают всю жизнь; нечто вроде смеси из позора, злости, стыда и горя.

Была бы корова да курочка, приготовит и дурочка.

На меня, как и на многих людей, природа действует успокаивающе.

Никому не хочется признавать развал отношений, и каждый себе придумывает какую-нибудь отмазку.

Еще во время учебы я усвоила, что в присутствии детей нельзя их обсуждать. И вообще, никогда не следует воображать, будто они ничего не понимают, даже у самых маленьких хорошие антенны.

Спящее дитя подобно ангелу и способно растрогать самую мрачную душу, пробудив в ней инстинкт защиты.

Если малыши получают то, что им нужно, они, как правило, довольны и веселы.

Жизнь просто несправедлива. Люди, для которых это не имеет никакого значения, плодятся как кролики. А другие, которые так тоскуют по материнству, остаются ни с чем.

Одни только малыши-первоклашки еще радуются первому школьному дню, а остальные — и ученики, и учителя — не любят этот день. Единственно перспектива снова повидаться со школьными товарищами или — в случае учителей — с дружественными коллегами смягчает жесткое начало после долгого расслабления летних каникул.

Ведь обида тем сильнее, чем глубже привязанность.

Видимо, каждый таскает в себе воспоминания, от которых никак не избавиться и которые отягощают всю жизнь ; нечто вроде смеси из позора, злости, стыда и горяя

Большие уши-признак интеллекта

Иногда не так просто любить мужчину с прошлым.

Приличные учителя никогда не пропускают занятия, но едва начинаются каникулы, они немедленно заболевают. Одни называют это депрессией расслабления, другие — синдромом перегрузки.

Я должна постараться не тащить за собой старые долги в новые отношения и не переносить на нового партнера грехи предшественника.

— Твоя жена такая знаменитая, такая красивая, такая талантливая и такая высокая, — горестно ныла я, — а я какая-то маленькая, и ростом тоже, учительница…
— Именно это мне и нужно, — ответил Патрик, — наконец-то маленькая женщина! В этом случае бедствие хотя бы обозримо.

— Странно уже то, что теперь и на работе я вдруг стала чувствовать по отношению к себе новые проявления симпатии. Стоит мне войти в учительскую, как тут же Мать Природа и галстучный учитель биологии пристают ко мне, чтобы я разделила с ними их шиповниковый чай и остатки овсяного печенья.

Остальной коллектив тоже ведет себя сходным образом, я вдруг стала центром внимания. Ну да, ведь тех, у кого дела плохи, обычно избегают, а жизнерадостность действует, наоборот, притягательно, как магнит.