Цитаты из книги Rich Man, Poor Man

Он не ждал за все это благодарности, и никто его толком не поблагодарил. Ну и пусть. Он ведь делал это не ради благодарности. Зато он был чист перед собственной совестью. Он сознавал свои обязанности перед самим собой и перед другими, и совесть не позволяла ему поступать иначе. А обязанности никогда не кончаются. В этом-то все и дело.(Рудольф)

"Каждая брачующаяся пара должна иметь в Париже своего портье".

Неудачный брак, как ничто другое, развивает в человеке красноречие.

Людям, которым везёшь подарки, не умирают

Нью-Йорк истеричен. Он похож на неудовлетворенную психопатку.

«Когда страдальцы, шаркая подошвами, проходят мимо, нужно поскорее занимать очередь среди тех, кто любит смеяться. Пятьдесят миллионов погибло, но это не означает, что двери кинотеатров нужно закрыть.»

Всякий раз, как вижу рекламу авиакомпаний, где изображены люди, с широкой улыбкой поднимающиеся по лесенке в самолет, я понимаю, в каком лживом обществе мы живем.

После всех встреч остаются раны.

Мужчины воюют, женщины плачут.

"... Не пытайся заменить ему отца. То, чему положено учиться у мужчин, он должен узнать от мужчин..."

Самые приятные люди - англичане: их просто нельзя не любить. Лучше англичан могут быть только другие англичане.

Говорят ведь: взял на борт священника - жди плохой погоды.

...тайны матерей не следует выдавать. Их надо пррсто расстреливать.

Гордость - это грех, но такой прекрасный.

Линкольн освободил рабов в шестьдесят третьем, но щабыл про женатых мужчин.

Неудачный брак, как ничто иное, развивает в человеке красноречие.

Ты монах-коммерсант. Вместо обета нищеты ты дал обет безбрачия.

Вначале ливерпульский выговор Кейт, ее неграмотная речь тоже резали ему слух. Интересно, что американцы, подумал Рудольф, привыкшие слышать английский выговор актеров и лекторов, оказываются большими снобами в отношении английского произношения, чем собственные соотечественники.

Худенькая долговязая детская фигурка безвозвратно ушла из-под материнской опеки, чтобы присоединиться к братству мужчин, до которых теперь только издалека будут доноситься материнские голоса, что когда-то утешали, баюкали и предостерегали.

Она была самая хорошенькая в этой комнате – курносенькая, тоненькая, умненькая, чистенькая, но как было бы хорошо, если бы она уехала куда-нибудь на полгода, на год, а потом вернулась, когда он одолел бы свою усталость, сумел спокойно все обдумать, и они могли бы начать сначала.