Странствия с моим гуру

Эта книга попала в мою библиотеку без малого сорок лет назад чисто случайно и читать я её тогда явно не собирался, но всё же оставил, подозревая, что когда-нибудь она меня всё же заинтересует. И вот это «когда-нибудь» настало. Имя автора тогда мне ни о чём не говорило, не сказало и в будущем, хотя на своей родине, в Польше, он признанный мастер и едва ли не классик. Это на момент издания была вторая книга Жукровского, переведенная на русский, и представляет собой сборник рассказов о необычных событиях, собственных путевых заметок и наблюдений об Индии конца 1950-х годов, где автор служил пресс-атташе в польском посольстве. И главная цель книги понять и полюбить эту загадочную страну, разобраться, насколько сложившиеся в детстве стереотипы соответствуют действительности. А помогает автору в этом один индус, получивший европейское университетское образование, но оставшийся приверженцем традиционной индийской кастовой системы и религиозно-философских убеждений.

Автор склонен считать его другом, но тот предпочитает называться Гуру, ему больше по душе роль наставника. Хотя, если рассматривать дружбу как взаимовыгодный обмен эмоциями, знаниями и умениями с чувством моральной ответственности «за тех, кого приручили», то всё сходится. Автор получает интересный материал с пояснениями, Гуру же удовлетворяет свое желание наставничества и ощущение авторитетности. Что до ответственности, то, даже собравшись уехать по какому-то внутреннему зову, он приводит для бесед и наставлений свою ученицу Униту, способную заменить его на время отсутствия. Здесь можно было бы ожидать развития романтических отношений, да и сама «гуресса» не против, но они откладываются на потом, на другую жизнь.

Религия разочарованных. Пассивное ожидание, поддерживаемое надеждой.

Несколько иные отношения у автора с полицейским Сингхом, то и дело наведующимся, чтобы рассказать очередной загадочный случай из своей богатой практики, а заодно хорошенько угоститься виски и папиросами. Он-то называет их отношения дружбой, которую не желает прерывать из-за того, что на нее смотрят косо и его начальство, и польское посольство. К тому же возможности выговориться, да еще и в пору сухого закона не «на сухую» — тоже не хочется лишаться.

Есть и другие приятели со своими рассказами: «заплативший за свою смерть» швед Гунар, пилот и горе-предприниматель Рогульский, коллега и спутник по поискам «прелестей одиночества» Рысек, странным образом сочетающий в себе любовь к прогрессу и верность традициям судья Нараин, старый охотник на тигров полковник Пауэлл, пренебрежительная красавица Лакшми (не слишком уповающая на «пассивное ожидание» следующей жизни)… Подружиться же с Индией нелегко: здесь каждый следует своим путем, уважает путь другого и крайне неохотно пускает в свою жизнь чужака, если только не надеется на небольшой бакшиш.

Единственная возможность постичь Индию — паломничество, там тебя никто не станет расспрашивать, никто не удивится тебе... Ты будешь, как каждый из нас здесь, на земле, одним из тех, кто ищет дорогу, прохожим.

Этот совет дает Гуру, и, следуя ему, автор странствует, наблюдает, знакомится, прислушивается. В «Черном лебеде», который я сейчас читаю, Нассим Талеб говорит о ценности дневника как свидетельства «здесь и сейчас», а не во взгляде на события с позиции будущего знания. Такова и книга Жукромского — это большей частью записи по горячим следам, а не ретроспектива. Подмеченные детали ярки и не надуманны, а ситуации выпуклы и, при всей таинственности, характерны и объяснимы. Хотя сами люди всё равно остаются непостижимыми. Не жалею, что прочел эту книгу и, пожалуй, даже лучше, что сделал это именно сейчас, а не в детстве. Так что, как учил Гуру: у тех, кто шествует по велению собственного призвания, в нужный момент дороги могут пересечься.